В львиной шкуре 5

— У тебя теперь больше сотни молодых отроков, — улыбнулась княгиня, погладив мужа по плечу. — Все получили прекрасное образование. Думаю, некоторых из них можно приставить к Васеньке… Пусть присматривают за сыном, заодно наукам учат. Чать не дураки, раз император доверил им серьёзное дело? Причём вернулись все с богатой мошной…

— Я подумаю, — почесав бороду, ответил князь.

Потом Софья Фоминична пересказывала мужу новости, которые ей поведал новый посол, а так же свои мысли по этому поводу.

— Нет, Менгли Гирей не будет выступать против Османского султана, — после недолгого раздумья, ответил Иван Васильевич на одно из её предположений. — Скорее всего, он будет ждать, кто одержит верх, с тем и станет дружить…

— Отчего же так?

— Чтобы ратиться с османами, нужны корабли и пушки. У Крымского хана их нет. К тому же крымчаки — это в первую очередь конные вои и по-другому биться они не умеют. А тут ещё ногайские мурзы воду мутят, — ответил князь, и по его лицу пробежала двусмысленная улыбка.

После победы на реке Угре Иван Василевич первым делом сделал всё, чтобы обезопасить себя от беспокойных соседей. В Большой Орде нынче правил его ставленник. Казанский хан в основном занимался выяснением отношений со своей знатью, которая остерегалась задирать Москву, предпочитая торговать с нею. В Ногайской Орде умело разжигалась неприязнь к Крымскому ханству. Чем больше степняки будут грызться между собой, тем меньше у них останется желания меряться силами с Москвой. Скорее, наоборот, к Москве станут обращаться, как к третейскому судье. Что же касается Сибирского ханства, то этой весной Иван III отправил из Великого Устюга за Урал большую судовую рать во главе с князем Фёдором Семёновичем Курбским, дабы тот принудил царьков Западной Сибири признать зависимость от Москвы, а так же ежегодно выплачивать ей дань.