Бессмертные карлики [litres]

– Но какое обстоятельство было причиною последней поездки Сен-Клэра? – спросил Фиэльд.

– Этого никто не знает, – ответил Ла Фуэнте. – Даже его внучка. Он однажды шутя сказал, что едет на охоту за бессмертием… Да, да, воспоминание о Раймонде Сен-Клэре будет бессмертно в этой стране.

– А его спутники?

– То были неизвестные здесь личности, но опытные люди, – охотники из порта Бермудец и один индеец племени коло. Ходили слухи о том, что путешествие Сен-Клэра как-то связано со старым метисом, умершим в госпитале Св. Марка. Я знаю, что наш друг очень интересовался этим стариком, изъездившим вдоль и поперек всю Южную Америку. Но Сен-Клэр был во многих отношениях осторожным и скупым на слова человеком, и из него трудно было что-нибудь вытянуть, когда он не хотел говорить. Как теперь обнаружилось, мы не знали всей глубины его личности. Он, например, самым удивительным образом скрывал от нас свою страсть к игре. Она здесь, в Перу, является всеобщим пороком.

– Вы уже упоминали об этом в связи с фирмою Мартинец.

– Да, но я не думаю, чтобы хорошо было говорить об этом обстоятельстве. Старый Мартинец очень хотел бы как можно меньше обнаруживать эту страсть своего покойного друга. В практическом отношении это не имеет значения, так как молодой Мартинец, с которым я вас познакомлю сегодня, женится на единственной наследнице Сен-Клэра.

– Какого рода человек этот Мануэль?

Ла Фуэнте скрылся в облаке сигарного дыма. Он пожал плечами, развел руками и вздохнул.

– Очень красивый малый, – сказал он. – Первоклассный Дон Жуан. Не особенно одаренный. Это – тип мужчины, о котором мечтают большинство посредственных женщин. Ему бы играть.

– Вы, очевидно, не особенно одобряете его?

– Нет, – ответил Ла Фуэнте. – Он не принадлежит к тому роду мужчин, в которых нуждается Перу в настоящий момент. Но отец… а не перейти ли нам в курительную? Мы там, наверное, встретим старого дона Хозе. С тех пор как он овдовел, он часто приходит сюда, в клуб.

Большая курительная и игорная зала была самым уютным помещением клуба, несмотря на то что она тоже страдала чисто французскою ненавистью к глубоким креслам. Вокруг карточных столов сидело несколько компаний, игравших в бридж. В одном углу сидел пожилой господин и внимательно читал «Тан».

– Это и есть старый Мартинец, – шепнул Ла Фуэнте.

Фиэльд быстро смерил взглядом красивого старика.

Он отметил мощную голову с еще густыми волосами. Вся фигура дышала спокойствием и достоинством, которые казались признаками уравновешенной натуры. Такая наружность присуща юристу старого типа – неподкупному человеку, управляющему огромными состояниями, и защитнику несовершеннолетних, сирот и вдов. Во всем скрывалась прочная, солидная честность… И все же… Взгляд Фиэльда остановился на длинных узких руках с полированными ногтями. Он – невольно улыбнулся. Потому что всякий, кто изучал строение человеческой руки, сказал бы: это пальцы карманного вора. Или, в лучшем случае, руки фокусника или виртуоза фортепианной игры. Природа так прихотлива, что нередко соединяет в одно признаки величайшего совершенства с признаками последней подлости.