Беременна от сводного брата

— Повторяю — имя! — рычу и опускаюсь перед ней на корточки. — Я его научу с тобой правильно общаться. Придёт потом на коленях перед тобой прощения просить, а после продолжим урок и закрепим его. Так что, имя?! — требую.

— Неважно, — бурчит и отводит глаза. — Что было, то было! Я его сама накажу! Уж твоя помощь в мести мне не нужна! Обойдусь без заинтересованных лиц!

— Мля, Алиса! Не беси! Узнаю ведь сам. Но тогда ещё злее буду и убить могу по-настоящему, случайно. Оно тебе надо?

— Чтобы ты сел? — уточняет и я киваю. — Надо, — вздыхает и подносит руку к моему лицу. — Отличный подарок на день рождения будет, — на её губах появляется подобие улыбки, которая растапливает моё сердце и убирает злость.

Как бы мне ни хотелось её бесить, люблю ведь заразу эту. Порвать всех за неё готов, потому что знаю её и то, какая она настоящая. Когда только проснулась и бурчит, отбирая у меня кофе.

— Хватит хныкать, Лисёнок, — сажусь рядом с ней и привлекаю её в свои объятия. Да, будет в наших отношениях минутка любви и взаимопонимания. Повоюем позже. Я со слабыми не воюю. — Мужик или баба обидели?

— Мужик, — шепчет.

— Пффф! — фыркаю. — Да ни один мужик твоих слёз не стоит, Алиса! Только твоей злости и ненависти. А ещё моего кулака.

— Рустам, скажи, а я красивая? — поднимает на меня свои карие глаза и так наивно смотрит. Хочется съязвить, пошутить, задеть, но вместо этого я говорю правду, которая крутится на языке:

— Невероятно красивая, — вздыхаю и провожу рукой по её щеке. — Очень!

— Привлекательная? — в её глазах появляется детская наивность. Кажется, скажу я ей что-то сейчас, и она поверит.

— Пффф! Есть сомнения? Да каждый мой друг хочет тебе за… кхм… Хочет быть с тобой. Я поэтому их к нам перестал водить. Все, сука, на тебя смотрят и тебя хотят.

— А он не хочет… — хнычет и опускает глаза.

— Значит, он дебил, который потерял зрение, вкус и слух. Но сохранил чувство самосохранения, понимая, что я с ним сделаю, если он тебя тра… если он с тобой переспит.

— Ты знаешь, да? Кто он? — обижается и надувает губки. — Уже растрындел, что я к нему подкатывала? Пердун старый!

— Э-э, да, — нагло вру. — Говорю же, ужасный человек и слёз твоих не стоит.

— Урод! — шипит. — Ненавижу его! Пусть обратно в свою Венгрию к стерве катит!

— В Венгрию? — начинаю слабо понимать происходящее.

Она что… к Кариму подкатила, а тот отказал? Е… Ёперный театр!

Как теперь это принять и отпустить? Алиска сохнет по Кариму?! Боже!

Не могла никого моложе выбрать… и другого! Не моего дядю!

— Ага! Карим сказал, что я плакса и на роль его любовницы не гожусь! Понимаешь? То есть он считает, что я плохая в постели, а я вообще знаешь, какая?.. Знаешь?! — вновь начинает плакать. — Этой ночью я знаешь, сколько комплиментов в свою сторону слышала? Знаешь? Что я самая лучшая! Страстная и неповторимая! — белугой ревёт, а я зверею.