Между тьмой и пламенем. Часть 3

Разумом Кэллиэн все это понимал. Но его очень тревожила мысль о том, что князь уже не первый день не пил даже воды. Конечно, оставленный им щит в своем роде законсервировал комнату, но где гарантия, что этого достаточно?..

Но если бы князь умирал – он бы почувствовал. Это единственное успокаивало.

Кэллиэн зевнул, снова привалившись к стене. Бороться со сном больше не получалось, и он, сдавшись, наложил заклятие легкого жжения с отсроченным действием – через три часа. Ослабленное пыточное, между прочим... Но даже темную магию можно применять по-разному.

Без печати дышалось гораздо легче.

Холодная каменная лестница показалась измотанному полувампиру удобнейшей постелью.

***

Капитан Мельдер, едва поднявшись в башню, лично отобрал людей для усиления охраны князя… Точнее, магов, взламывающих щиты Дэтре. Приказ советника был выполнен.

Что не мешало капитану придерживаться собственных взглядов на происшедшее.

Утренние злоключения советника до сих пор заставляли его то и дело ухмыляться в усы. Воин оценил и изобретательность Дэтре, и его несомненное, пусть и своеобразное, чувство юмора. Энри получил по заслугам – с тех пор, как князь слег, советник совсем совесть потерял… а королева почему-то закрывает глаза на его выходки.

Однако не было никаких доказательств того, что темный действительно играет на стороне князя. Возможно, Энри прав, и, выбравшись из темницы, он действительно пытался лишь спасти свою шкуру. В этом случае вряд ли они еще когда-либо увидят лорда Кэллиэна Дэтре.

Однако одно обстоятельство упорно говорило в его пользу.

Да, месть Дэтре оказалась весьма изощренной, но при этом гуманной. Если он такой злокозненный и беспринципный черный маг, то что мешало ему попросту прирезать спящими и самого советника, и его пассию?

Мельдер покачал головой. Ему было очень интересно, что Дэтре предпримет дальше. А пока следует очень осторожно и тайно сообщить о происшедшем князю Ратри.

***

Возвращение из глубины было плавным и медленным. В отличие от того, прежнего, серого кокона, окрашенного алым, этот был комфортным и даже уютным. В этой тишине не было ни мучительных размышлений, ни мук совести, ни болезненных воспоминаний. Только волны безмятежности и согревающая все его существо надежда. Надежда на то, что каким-то образом все вернется на круги своя. Нужно только набраться сил…

И силы эти тоже давала надежда. Очень медленно, крохотными дольками отламывала их от огромной плитки и ласково скармливала душе.

Иная пища сейчас была не нужна. Тело все равно забыло о том, что значит хотеть есть или пить. Его поддерживала и питала только надежда и магия. Хорошо знакомая – не лечебная, которая ощущалась как вязкая патока, а холодная и строгая, как черно-белый осенний вечер. Она просто была, не пытаясь что-то изменить в нем.