До захода солнца [ЛП]

— Я так рада, что ты так хорошо проводишь время, — проворчала я в стену.

— Я тоже. Спасибо. — Его благодарность была выражена на коже моей шеи сухим остроумием, которое только заставило его усмехнуться.

— Так и проведем всю ночь? — Продолжала я.

Его губы переместились с моей шеи на ухо, он пробормотал:

— Не терпится.

Впервые в жизни я не была нетерпеливой. Не совсем. Было два миллиарда и еще пять вещей, которыми я предпочла бы заниматься. Однако, поскольку это был мой единственный выбор, я была (вроде) готова покончить с этим.

Его лицо оторвалось от моей шеи, он отстранился и посмотрел на меня.

— Вижу, твоя учеба не убедила тебя, к чему ты должна стремиться…

— …меня исключили, — объявила я.

Его брови сошлись вместе, прежде чем он воскликнул:

— Что?

— Меня исключили, — повторила я.

— Тебя выгнали, — повторил он за мной.

Я кивнула.

— Из «Изучения вампиров», — продолжил он.

Я снова кивнула.

Его брови сошлись еще больше, зловеще сдвинувшись вместе.

— Почему я об этом не знаю?

Я проигнорировала зловещее движение его бровей.

— Моя тетя Кейт и тетя Миллисент поговорили с учителем. Они взяли с него клятву хранить эту тайну, — я махнула рукой между нашими лицами, — репутация Бьюкенен и все такое. Они не хотят, чтобы имя было запятнано.

— Что ты сделала? — спросил он.

— Что?

— Чтобы тебя исключили, что ты сделала?

Я решила ответить.

Почему нет? Что может пойти не так?

— Знаешь, я чатилась со своими друзьями, как бы прощаясь с ними, потому что мне пришлось переехать сюда, а это не близко. Для них. Понятное дело, я не могла им сказать, что внезапно стала наложницей вампира, потому что они не знают о вашем существовании, подумали бы, что я окончательно сбрендила. Поэтому мне пришлось им сказать, что мне пришлось бросить работу и ухаживать за больной тетей, о которой они никогда не слышали. Они были в бешенстве.

Люсьен выглядел сердитым, хотя я чувствовала (шокирующе), что не на меня.

— Учитель мог просто забрать у тебя телефон.

— Он и забрал, — сообщила я ему. — Тогда я начала обмениваться записками с другими.

Его глаза встретились с моими, затем они моргнули… очень медленно

— Почему? — спросил он.

— Что почему?

— Почему ты стала обмениваться записками на уроке?

— Мне было скучно. — Он ничего не ответил, поэтому я решила объяснить: — Нам как раз рассказывали историю вампиров, это скучно. И она продолжалась вечно. Другим наложницам не понравилось, что я обмениваюсь записками. Они вели себя так, будто история вампиров была всех смыслом их жизни, поэтому донесли на меня.

Он вздохнул и заявил:

— Лия, тебе сорок лет.

— Да, и что?

— Не слишком ли по-детски — передавать записки по классу в твоем возрасте?

Я уже слышала это раньше.

Оставаться подростком было еще одной моей плохой чертой, по крайней мере, так думали другие. Ну, например, моя тетя Кейт. И моя тетя Миллисент. И моя тетя Надя (иногда, большую часть времени тетя Надя думала, что я вообще идиотка). И, конечно, же так думала пай-девочка, воплощенное совершенство, кузина Мирна.