Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

— Скажите пожалуйста! — удивилась я. — Гляди-ка, успели. Когда же?

— А ещё вчера утром, до завтрака.

— И что?

— Ну как вам сказать? В моем положении человек обязан себя соблюдать, ведь покойный, пусть земля ему будет пухом, наш постоялец, гость. Языком молоть не пристало, сами понимаете... Пани — другое дело.

Я поспешила заверить — естественно, я совсем другое дело, и попросила:

— Будьте добры, расскажите, как оно все обстояло на самом деле. И я, и сын покойного будем пану чрезвычайно признательны. А я знала покойного столько лет, сами понимаете...

С частным лицом швейцар беседовал охотнее, чем с официальными властями, правда, начал с такого заявления:

— В случае чего — отопрусь. И продолжал:

— Память уже не та, проше пани, да и людей у нас крутится много. А он ещё с вечера оставил у меня надувной матрас, не хотел в номер тащить, не весь воздух выпустил. А как на пляж идти — пришел за ним. Стоял вот туточки, у этого стола, и разговаривал с каким-то таким, неизвестным мне. Первый раз я видел его, ничего у меня не оставлял, и вообще в нашем пансионате не проживал.

— И какое впечатление произвел на вас этот незнакомец?

— Для меня незнакомец, для пана Роевского, сдается мне, знакомый. Стояли, говорю, вот туточки, в этом закутке, почитай, впритык, и вроде как задушевно беседовали. Негромко, я не слышал о чем.

Меня бросило в жар. Впритык! Незнакомец мог запросто Гавела царапнуть...

— А этот, незнакомый, стоял спокойно или вертелся? Может, руками размахивал?

— А вы откуда знаете? — удивился швейцар. — Еще как размахивал! Все время, ну чисто ветряная мельница, ни минутки спокойно не стоял. То что-то говорил и руками махал как ненормальный, то по карманам шарил, вытаскивал сигареты, и то и дело пана Роевского за руки хватал, по плечу похлопывал, за рукав тянул, словно торопился куда. Сдается мне — в ресторан, такое создалось впечатление, у меня глаз наметан, проше пани, вот я и подумал, не иначе тянет за стол богатого гостя. Ведь наши обычно так руками не размахивают, это макаронники больше...

— А он на итальянца не был похож?

— Ни капельки.

— А на кого похож? Как он вообще выглядел?

— Ни на кого не похож, совсем неприметный. Трудно такого описать.

Швейцар поднапрягся, подумал и обескураженно закончил:

— И в самом деле, не уверен, что опознаю его, если и увижу. Среднего роста, не толстый, ну как вот, без обиды будь сказано, светлой памяти пани знакомый, не тощий, не лысый, без бороды, морда самая обыкновенная, нет, не круглая, скорее как груша. А что?

— Скажу пану правду, — решилась я. — Дело в том, что мой знакомый не умер от инфаркта, его отравили. Только это секрет, пожалуйста, никому не рассказывайте.

— Что вы говорите?!

— К сожалению, именно так. И не исключено — за обедом. Они вместе обедали?

— Господи, воля твоя... Вместе. Тот утащил-таки пана Роевского в ресторан. Но за столиком с ними был третий.