Правда о СМЕРШе. Военный контрразведчик рассказывает
- Автор: Иванов Леонид Георгиевич
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Яуза
- ISBN: 978-5-00155-362-5
- Жанр: Военные
Электронная книга - «Правда о СМЕРШе. Военный контрразведчик рассказывает». Краткое содержание книги:
Судьба Леонида Георгиевича Иванова (1918–2015) уникальна. В 1939 г., закончив с отличием школу НКВД, он был направлен на Западную Украину, где лично участвовал в задержаниях и перестрелках с местными националистами-«оуновцами». Будучи кадровым военным контрразведчиком, прошел всю Великую Отечественную с первой и до последней минуты — первый бой принял на рассвете 22 июня 41-го на советско-румынской границе. Участвовал в обороне Одессы и знаменитом Керченско-Феодосийским десанте, чудом выжил в страшные дни Керченской катастрофы (и беспощадно-правдиво рассказал об этом в своих мемуарах). Прошел путь от оперуполномоченного стрелкового батальона до начальника отделения контрразведки СМЕРШ 5-й ударной армии. Сталинградская битва и Ясско-Кишиневская операция, Варшава и Берлин, две тяжелых контузии, 9 боевых орденов, более 30 разоблаченных агентов Абвера (десять силовых задержаний Иванов провел в одиночку). В победном мае 1945-го майор Иванов участвовал в обеспечении по линии СМЕРШа процедуры подписания Акта о безаговорочной капитуляции нацистской Германии… Обо всем этом Леонид Георгиевич подробно рассказал в своей книге.
Подводя итоги сказанному о деятельности военной контрразведки в период Великой Отечественной войны, можно с уверенностью утверждать, что нынешнему поколению военных контрразведчиков есть с кого брать пример.
Заканчивая обзор деятельности «Смерш», хотел бы перейти к изложению небольшой биографической справки о себе и своей службе в военной контрразведке «Смерш» в годы Великой Отечественной войны и, кратко, в послевоенный период.
Тамбовские корни
Я родился при форс-мажорных обстоятельствах, во время налета банды атамана Антонова на село Чернавка в Тамбовской губернии 18 августа 1918 года. Мать моя, заслышав крики и выстрелы, поспешила с поля домой, но не дошла — я помешал ей своим появлением на свет прямо во дворе отцовского дома.
Село Чернавка — одно из крупнейших сел Тамбовской губернии, живописно раскинулось на левом берегу чистейшей реки Вороны, по мнению некоторых знатоков, несущую в Хопер лучшую воду Европы. По бытующему в этих заповедных местах преданию жил здесь некогда небогатый помещик, которому Бог послал трех дочерей. Дочери были ладные на загляденье, и назвал он их Красивка, Хорошевка, а младшей, самой очаровательной, по иронии судьбы дали имя Чернавка. Пришло время, дочери повыходили замуж и расселились по хуторам. Были у них дружные большие семьи. Потомки дочерей исправно плодились и размножались, приходили сюда и новые люди. Так появились на тамбовщине еще три села — Красивка, Хорошевка и Чернавка.
Спокойная умиротворяющая прелесть реки Вороны не осталась незамеченной людьми: на ее берегах немало усадеб семейств, известных в русской истории: Нарышкиных, Горчаковых, Чичериных, Державиных…
Москва, август 1937 года. Братья Ивановы. Слева — Леонид, Александр в центре, справа — Иван (погиб подо Ржевом).
Родители мои жили бедно, находя приют в убогой крестьянской избе, крытой соломой. Я был младшим, шестым ребенком в семье. У меня было три брата и две сестры. Родители мои работали на земле денно и нощно, но «оскудевшие» (по официальной терминологии того времени) тамбовские земли давали очень небольшой урожай. С детских лет я старался помогать им, и первое, что мне удалось освоить и что запомнилось, была молотьба цепом. Цеп был велик, тяжел, непослушен и подчинился мне не сразу, а лишь после того, как несколько раз огрел меня по спине, плечам и голове. Но нужда — лучший советчик. Мало-помалу научился я молотить, а заодно и просеивать обмолоченное зерно, лопатой подбрасывая его на ветерке в воздух.
Довелось мне видеть своего деда Андрея, отца матери — рыжего горбоносого богатыря, стриженного под скобку. Ходил дед в огромном коричневатом армяке, опоясанный кожаным поясом, жил в селе Ивановка…
Мать рассказывала, что как-то по зимнику он поехал молоть зерно. Зимник был узок — в одну колею: недавно прошли снегопады. Навстречу деду встретилось несколько саней с мукой, и мужики не больно-то ласково попросили у деда дорогу. Дед разозлился и одни за другими перевернул все встречные сани вместе с лошадьми, а сам поехал к мельнице:
— Знай наших!
Когда мне было лет пять-шесть, вся семья перебралась в Инжавино — районный центр, где жила поначалу в небольшом барском доме вместе с десятком других семей, занимая «роскошную» четырнадцатиметровую кухню с русской печью. Я с братом Александром спал на печи, сестры укладывались на полу, два брата на полатях, родители на кровати.
Уклад жизни оставался прежним — крестьянским, да и само Инжавино фактически было большим селом. Таким оно осталось и сегодня, хотя получило статус поселка городского типа.
Отец мой, Георгий Федорович, с утра до вечера был занят хозяйством и, имея три класса образования в церковно-приходской школе, слыл грамотеем. В последние годы жизни он даже работал на должности бухгалтера в одной из артелей. Родом он был из деревни Семеновка. Смутно помню его мать — свою бабушку…
Дом наш, все немудреное хозяйство целиком держались на матери. Мама, Александра Андреевна, была высокая, энергичная женщина, красивая в молодости, активная в жизни, но не получившая не то что образования, но даже азов грамотности. Трудолюбивая, упорная, с яркой речью, она была примером для всех нас и в детстве, и позднее.
— Эх! Мне бы грамотенки чуть-чуть… Я б горы свернула, — иной раз в задоре говорила она.
— Будешь большим, сынок, никогда не зарься на чужое добро, лучше отдай свое. Будь всегда честным и порядочным. Этот наказ матери я старался выполнять в течение всей своей жизни.