Сплошная скука. Реквием по шалаве
- Автор: Райнов Богомил
- Серия: Эмиль Боев #3
- Год: 1994
- Язык: русский
- Год: ГЕРМЕС
- ISBN: 5-86750-025-X
- Переводчик: Алексей Степанович Собкович
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Сплошная скука. Реквием по шалаве». Краткое содержание книги:
В данном издании впервые в России собран весь легендарный цикл. Роман «Наивный человек среднего возраста» публикуется на русском языке впервые.
Мой слух не без удовольствия улавливает окончание мелодии. Однако дама в лиловом, разгадав мои дезертирские поползновения, ловит меня за руку своей бархатной белой ручкой и держит до тех пор, пока оркестр не начинает играть твист.
— Твист я танцевать не умею.
— Ерунда. Танцуйте, как сумеете. Я с вами по-настоящему отдыхаю, Майкл!
— А по-моему, отдыхать в удобном кресле куда приятнее.
— Да, но при условии, что рядом с тобой не торчит почтенный мистер Хиггинс.
Так что, когда другие танцующие кривляются попарно друг перед другом, мы с Дороти продолжаем кружить, прижавшись друг к другу, и женщина в лиловом с такой страстью глядит на меня своими глубокими темными глазами, что я из боязни утонуть в них невольно отвожу свои на голых красавиц, изображенных фосфоресцирующими красками на стенах зала.
— Обожаю путешествия… — произносит Дороти приятным мелодичным голосом. — Попасть в незнакомые места и покинуть их, пока они тебе не наскучили…
— Поэтому вы избрали журналистику?
— Отчасти да. А вы любите путешествовать?
— Очень.
— И, вероятно, часто путешествуете?
— Вовсе нет.
— Недостаток средств?
— Скорее времени.
— Э, тогда это не страсть. Для удовлетворения своих страстей человек всегда находит время.
Снова дав мне заглянуть в манящую бездну своих глаз, дама в лиловом спрашивает:
— А чем вы увлекаетесь, что является вашей страстью, Майкл?
— О какой страсти вы говорите?
— О той единственной, испепеляющей.
— Хм… — бормочу я. — Одно время собирал марки… Но, должен признаться, это было довольно давно…
— Вы и в самом деле ужасный лжец, — хмурит брови Дороти.
Но вскоре темные глаза опять согревает нежность.
— Но можно ли жить без таких лжецов!
Дороти — единственная, кто располагает машиной; это почти новый темно-серый «бьюик». Поэтому ей приходится нас развозить. А нужда в этом есть, потому что мистер Хиггинс и мистер Берри еле держатся на ногах.
— Мания и фантазия, — едва ворочает языком человек-скелет, развалившись на заднем сиденье. — Социология — это не что иное, как психология общества, дорогой Берри!
Берри что-то мямлит в ответ вроде: «Совершенно верно!»
— При случае вы должны объяснить это Коеву, дорогой Берри! — продолжает неутомимый Хиггинс. — Не сердитесь, Коев, но вы определенно нуждаетесь в некоторых напутствиях…
— Он должен приехать в ваш институт, Хиггинс… — кое-как изрекает толстый и, израсходовав на эту длинную фразу последние силы, засыпает.
Это дает полнейшую свободу ораторским способностям ходячего скелета, который пускается в путаный нескончаемый монолог.
Ночные улицы пустынны, и Дороти гонит машину с недозволенной скоростью, делая при этом такие резкие повороты, что мистер Скелет, того и гляди, распадется на составные части. Этого каким-то чудом не происходит, и нам удается доставить обоих социологов в их обиталище целыми и невредимыми.
— А теперь куда? — спрашивает дама в лиловом после того, как наша нелегкая миссия закончилась и мы снова сели в машину.
— Вы в каком отеле остановились? — отвечаю вопросом на вопрос.
— В «Англетере». А вы?
— Я, в сущности, ни в каком: завтра утром я должен свой покинуть.
— Мой бедный мальчик, — нараспев произносит Дороти, нажимая на газ. — А почему бы вам не поселиться в «Англетере»?
Мне бы следовало ответить: «Потому что он слишком дорогой», но вместо этого я говорю:
— Там нет мест.
— Для вас комната найдется, гарантирую. Положитесь на меня.
— Не знаю, как вас и благодарить…
— Как благодарить, об этом мы подумаем потом, — тихо отвечает женщина в лиловом и жмет на газ до предела.
Машина останавливается перед зданием отеля. Хотя время позднее, ослепительно белый фасад ярко освещен. Мы выбираемся из машины, и Дороти бросает в мою сторону последний взгляд, не выражающий ничего другого, кроме легкой усталости. Она протягивает мне руку и небрежно бросает:
— До завтра, Майкл!
Я медленно иду по Строгет, мимо витрин, излучающих холодный электрический свет. Улица совершенно пустынна, если не считать человека, шагающего так же медленно, как и я, метрах в пятидесяти позади меня. За мною следят. Следят постоянно. На улице и в баре, когда я иду пешком и еду в машине. Интересно, долго ли это будет продолжаться?