Железная дочь [The Iron Daughter] [litres]

Всхлипнув, я открыла глаза.

В комнате было темно и пусто. Волшебный свет проникал в окно, обволакивая все синими и серебристыми цветами. Как обычно, воздух был морозный.

«Значит, это был сон, – подумала я, когда туман, так долго круживший в моей голове, наконец рассеялся, оставив меня с осознанием ужасающей реальности. – Всего лишь сон».

Меня охватило чувство, что меня предали. Я зря выбралась из прекрасной темноты. Так вот что такое разбитое сердце. Возможно ли умереть от такой боли? Я всегда думала, что девчонки в школе чересчур драматизировали: расставшись с парнями, они рыдали неделями напролет. Мне казалось, они поднимали шум из ничего. Но тогда я не была влюблена.

Что мне теперь делать? Эш меня презирал. Все, что он говорил и делал, было лишь для того, чтобы привести меня к королеве. Обманщик, использовал меня в своих целях.

А самым печальным было то, что я любила его.

«Хватит! – сказала я, когда слезы снова предательски подступили. – Перестань! Эш этого не заслуживает. Ничего не заслуживает. Бездушный фейри, игравший с тобой на каждом шагу, а ты попалась, как идиотка!» Я сделала глубокий вдох, сдерживая слезы, мечтая, чтобы они замерзли во мне и заморозили меня изнутри целиком: все чувства и воспоминания – все, что делало меня слабой. Потому что если играть в Неблагом Дворе, то нужно стать холодной, как сам лед. Нет, не лед. Стать твердой, как железо. «Больше ничто не причинит мне боль, – подумала я, когда слезы высохли, а чувства превратились в засохший ком. – Я тоже умею играть жестко».

Я откинула одеяла и выпрямилась, морозный воздух покалывал кожу. Пусть заморозит меня, плевать. На голове царил полный беспорядок, волосы запутались и потускнели, одежда на мне была мятая и отвратная. Я сняла ее и потопала в ванную – единственное теплое место во всем Дворе; затем надела джинсы, черный топ с бретельками через шею и длинное черное пальто. Когда я заканчивала шнуровать черные ботинки, в комнату вошла Тяосин.

Она заморгала, очевидно изумленная, что я уже на ногах, и расплылась в широкой улыбке, сверкая в лунном свете клыками.

– Ты встала! – воскликнула она, запрыгивая на кровать. – Очнулась! Боже, какое облегчение! Мэб ужасно сердилась и капризничала с тех пор, как ты слегла. Она боялась, ты будешь спать вечно! И тогда ей пришлось бы объяснять твое состояние Благим дворянам, когда придут на Обмен.

Я нахмурилась, и на мгновение во мне вспыхнула крошечная искра надежды.

– Что за Обмен? – поинтересовалась я. Они пришли за мной? Неужели Оберон наконец послал кого-нибудь спасти меня из этой адской дыры?

Тяосин, в своей бесхитростной манере, казалось, прекрасно понимала, о чем я думала.

– Не переживай, полукровка, – фыркнула она, глядя на меня прищуренными глазами, – они не за тобой, а чтобы передать Скипетр времен года. Лето наконец-то закончилось, Зима близко.