Вниз по кроличьей норе [litres][Rabbit Hole]

— Тебе-то откуда знать? — спросила Лорен.

— Есть откуда. Я уже поговорила с одним из детективов.

— Не свисти, — презрительно буркнула Лорен.

Шон разрыдался, закрыв руками лицо.

— Все нормально, что ты расстроен, — сочувственно произнесла я. — Тебе нужно выплакаться. Выпустить это из себя.

Лорен ухмыльнулась.

— Он всегда выпускает это из себя. Обычно прямо под столом. Или это Кевин?

Покачав головой, я показала подбородком на Шона.

— Серьезно? Думаешь, это нормально отпускать такие вот дурацкие шуточки, когда у него друга убили?

— Кого убили? — встрепенулся Ильяс.

— Ты полный мудак, — сказала Лорен. — Иди уже отсюда.

Тут Шон прекратил всхлипывать и убрал руки с лица, оставив один палец прижатым к подбородку. Наклонился ко мне, широко раскрыв глаза.

— Я скоро умру? Я скоро умру? Я скоро умру?

Я заверила его, что все с ним будет в порядке, и он благодарно кивнул. Нацепил на себя улыбку, и я проследила, как он встает и медленно движется к дверям, где уже наготове стояла Малайка, чтобы обхватить его за плечи.

— Ну, пошли, дорогой, — сказала ему она.

Люди уже вставали из-за соседних столов, потихоньку расползаясь по своим комнатам. Мы посмотрели, как Грэм аккуратно промакивает уголки рта бумажной салфеткой, тоже встает и шаркает к выходу, готовый занять свое место перед окошком для выдачи лекарств. Тварь пересек столовую и где-то с минуту постоял возле нашего столика, болтая своим килтом.

Я не упоминала, что Тони носит килт?

Наверняка да, учитывая, что он такой же шотландец, как и я, но, полагаю, это не относится к тем вещам, которые я с некоторых пор нахожу странными.

Я давно уже привыкла практически к любым странностям.

— Мне нужно идти собирать вещи, — объявил Тони.

— Надо так надо, — сказала Лорен.

Я еще кое-что забыла. Тони проводит по меньшей мере пару часов в день, стоя перед входом в тамбур в пальто и с собранными сумками, дожидаясь каких-то своих родственников из Америки, которые типа как должны приехать и забрать его. Я провела тут уже несколько дней, когда кто-то из санитаров сообщил мне, что никаких родственников в Америке у Тони не имеется. Я даже не убеждена, что у него в принципе есть родственники, поскольку никто его не навещает. Может, это его выбор, естественно, поскольку он никогда не может быть уверен, что Тварь не обернется кем-нибудь из них.

Когда Тони отвалил, Ильяс произнес:

— Никто не желает партейку в шахматишки?

— О боже ты мой… — процедила Лорен.

Я помотала головой.

— Да ладно вам, — настаивал Ильяс. — По воскресеньям такая скукотища…

— Уже не скукотища. — Откинувшись на стуле, Лорен шмыгнула носом и мотнула головой в мою сторону. — Только не когда эта наша Джульетта Браво[20] предполагает, что это было… убийство.