По эту сторону зла
- Автор: Воронель Нина Абрамовна
- Серия: Былое и дамы #2
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Фолио
- ISBN: 978-966-03-8576-4
- Жанр: Готический романс
Электронная книга - «По эту сторону зла». Краткое содержание книги:
Петра
Да-да, тот самый Рудольф Штайнер, преобразователь педагогики. Трудно поверить, что глубоко почитаемый либеральной интеллигенцией Рудольф Штайнер был страстным ницшеанцем. Может, стоит призадуматься — почему? Не потому ли, что он читал истинного Ницше, а не популярную трактовку его волевой сестры, которая не понимала ни его мыслей, ни его метафор, ни выразительности языка брата, воспринимая все слишком буквально?
Отчаявшись разъяснить Элизабет сущность философии Фридриха, Штайнер записал в своем дневнике: «Фрау Фюрстер так проста во всем, что касается логических построений ее брата, так проста! Ну ничего не понимает!» Однако именно написанная ею биография Фридриха Ницше положила начало его всенародной, а потом и всемирной славе — скорей всего, именно благодаря своей простоте. И конечно, благодаря железной воле простоватой Элизабет.
Железная воля Элизабет проявилась сразу же, как только она начала собирать материалы для Архива — она когтями выдирала письма брата у его близких друзей, порой доходя до угрозы суда. Отказала ей только Козима Вагнер, которая беспощадно сожгла письма Фридриха, так и не оставив ответа на жгучий вопрос, объяснялся ли он ей в любви. Вполне возможно, что она сделала это из зависти — она писала дочери: «Подумать только, эта жалкая девка, которая работала у меня нянькой, вознеслась так высоко за счет своего безумного брата и катается в роскоши как сыр в масле».
Через пару лет Элизабет придумала новое объяснение болезни Фридриха — она якобы нашла в бумагах мужа письмо от брата, в котором он обвинял Бернарда в своей болезни. Будто Бернард, в знак презрения к философским построеним Фридриха, похитил у него сестру, которая была его единственной опорой в жизни. Фридрих угрожал, что очень скоро он в отместку примет двойную дозу снотворного, облегчающего боль его разбитого сердца, и навсегда потеряет связь с реальностью. Не в силах перенести разлуку с сестрой, он однажды так и поступил!
— Это письмо звучало как предсмертный вопль измученной души, — заявила Элизабет.
Письма никто не видел, так что до сих пор не ясно, существовало ли оно вообще.
Лу
Лу приспустила верхнее стекло, и в купе ворвался весенний ветер. Она усмехнулась — вот он истинный ветер свободы! Наконец она свободна и ни от кого не зависит, ни от Георга, ни от Карла, ни от сероглазого оперного режиссера, с которым провела последние две недели в Вене. Он не провожал ее на вокзал, а мирно поцеловал перед уходом на репетицию, даже не заподозрив, что она уже купила билет на поезд Вена — Париж. Да и как он мог это заподозрить, если у них все было складно и любовно? Ведь это только она, заранее почуяв надвигающуюся на них угрозу привычного однообразия, решила не дожидаться, пока она ему надоест. И поспешила покинуть его поскорей, чтобы он гадал и не мог догадаться, за какую провинность наказан и брошен.
Лу зябко поежилась, но окно не закрыла — ей нравилось легкое шуршание ветра в складках коленкоровой занавески. Она была собой довольна — за последние пару лет она отлично разработала изощренную технику разлук, превращающую ее в недосягаемый объект неудовлетворенного желания. За окном замелькали тусклые огоньки дальних пригородов Мюнхена. Лу задумалась. Срочно предстояло решить, как быть — пересесть на ночной берлинский поезд и вернуться домой к Карлу, или ехать дальше в Париж к Савелию? Представив себе, как оба они будут рады ее приезду, она сразу заскучала — в этом не было ничего нового, да и не хотелось всю ночь трястись на неуютной вагонной полке, пускай хоть и первого класса.
А что если остаться в Мюнхене? Ведь в среде ее друзей все настойчивей утверждалось мнение, будто Мюнхен становится культурным центром Европы. Какой же это будет культурный центр без нее? Она быстро набросила пальто, натянула перчатки и вызвала кондуктора, чтобы вынес на площадку ее чемоданы. На платформе ее никто не встречал — это было непривычно и даже немного неприятно, хоть она сама была виновата, никого не предупредив о своем приезде. Что ж, такова плата за полную свободу. Но все же по прибытии в отель она пожертвовала свободой, вызвала посыльного и отправила одному из своих литературных поклонников записку о том, что она на несколько дней приехала в Мюнхен.
Ее записка привела в движение весь механизм мюнхенской культурной жизни, и с утра на Лу посыпался град посещений и приглашений на приемы, презентации и премьеры. Да, похоже, Мюнхен и впрямь становился культурным центром Европы. А она, Лу, пусть хоть на время, будет центром культурной жизни Мюнхена. И она с удовольствием закружилась в веселом водовороте приемов и премьер.