Трудности перевода. Воспоминания
- Автор: Чуркин Виталий Иванович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Абрис/Олма
- ISBN: 978-5-00111-537-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Трудности перевода. Воспоминания». Краткое содержание книги:
Опыт работы переводчиком в начале карьеры, по словам автора, помогал ему всю жизнь. Молодой второй секретарь Посольства СССР удивил Америку, когда с достоинством противостоял Конгрессу США на слушаниях после аварии на Чернобыльской АЭС. Руководил пресс-службой МИД в переломный и трудный для нашей страны период. А потом, по собственному выражению, ему в буквальном смысле пришлось пересесть в бронетранспортёр Специального представителя Президента России на Балканах, где шла кровопролитная война.
Вершина карьеры суперзвезды мировой дипломатии — трибуна ООН. Мастерство, ум и твердость Виталия Чуркина ценили не только его единомышленники, но и оппоненты. Он успел поставить точку в своей книге: «…открывалась новая глава в истории ООН». Но уже без Виталия Чуркина.
Председательствовавший на слушаниях конгрессмен Эдвард Марки так суммировал затем свои ощущения в письме в мой адрес: «Я уверен, вы согласитесь со мной, что свободный обмен информацией, относящейся к Чернобыльской аварии, является критически важным, чтобы такая трагедия не повторилась.
Говоря более в личном плане, ваше участие в брифинге дало всем нам уникальный образовательный опыт. Надеюсь, что ваше историческое выступление проложит путь к аналогичному сотрудничеству в будущем между Конгрессом Соединённых Штатов, Советским Союзом и другими странами».
То, что с таким энтузиазмом восприняли американцы, с настороженностью и обеспокоенностью было встречено в нашем посольстве. Хотя мне лично никто претензий не предъявлял, но задавались вопросом: а нужно ли нам «отчитываться перед американцами»? Тем более, что из Центра никакой реакции на случившееся не поступало, а в наших СМИ о состоявшемся выступлении в конгрессе впервые сообщили, лишь когда отмечалось десятилетие Чернобыльской катастрофы.
Возникла напряжённая пауза. Лишь по молодости я не думал о том, что для меня всё может плохо кончиться. Наконец, нами была получена циркулярная (то есть разосланная во все посольства) пространная телеграмма за подписью члена Политбюро Александра Николаевича Яковлева, который в это время руководил международной пропагандой. В ней говорилось о том, как надо вести пропагандистскую работу, ни слова не упоминалось ни о Чернобыле, ни о выступлении в конгрессе, однако телеграмма заканчивалась словами: «Ведите дело наступательно, необязательно запрашивая указания Центра». Знающие люди похлопали меня по плечу: «Ну, слава Богу, пронесло».
Для меня сложилась уникальная ситуация, когда для появления практически в любой программе американского телевидения по международным делам требовалось только одно — моё желание. Этим было грех не воспользоваться — ведь надо же нести «слово правды» в американскую аудиторию.
Любил программу Crossfire («Перекрёстный огонь») на CNN, одним из двух ведущих которой (с разных сторон политического спектра) был оракул американских консерваторов Роберт Новак. Особенно позабавила передача, где мы пустились в спор о довольно сложных материях ограничения вооружений (количество боеголовок и т. д.). Новак был, конечно, сведущ. Но я-то, профессионально занимаясь этой темой, знал её всё-таки лучше. По глазам Новака видел: он понимает, что я вожу его за нос, но не может ухватить — на чём. Когда я вставал со своего места по окончании дискуссии, Новак пробурчал: «Очень хорошо, господин Чуркин». В американских газетах появилась карикатура: «Борьба гримасы и ухмылки (grimace versus grin) на телевидении».
Несколько раз был у ставшего практически культовым си-эн-эновского мастера интервью Лари Кинга, который, помимо прочего, отличался «острым глазом». Заметив перед началом передачи на моём запястье необычные часы, Кинг сказал: «Давай покажем крупным планом». «Разве можно?» — засомневался я. (В Америке строгие правила по части рекламы.)
Кинг безразлично махнул рукой, и вместо заставки на экране появились часы «Таймекс» с перекрещенными флагами СССР и США на циферблате. (Подарок организаторов встречи советской и американской молодёжи в Арканзасе, на которой я представлял посольство.)
То же самое проделали и на популярном воскресном политическом ток-шоу «Лицом к нации», где на часы обратил внимание один из ведущих — Сэм Дональдсон. Не знаю, кто от всего этого больше выиграл — советско-американские отношения или производители скромной «часовой продукции».
В другой раз, бросив взгляд на мой костюм, Кинг поинтересовался: «Брукс Бразерс?» В то время к этому одному из самых дорогих мужских магазинов мне страшно было даже подходить, и я неопределённо повёл головой.
Через некоторое время Кинг упомянул меня в колонке, которую он вёл тогда в газете USA Today, охарактеризовав как советского дипломата, одевающегося в лучших американских магазинах. Легенда жила своей жизнью.
Бывали и малоприятные сюрпризы. Удивил маститый Джон Маклоглин. Моё интервью ему на одном из телеканалов несколько раз прерывалось рекламой. Каждый раз он говорил: когда «вернёмся» (то есть когда закончится реклама), задам такой-то вопрос — и каждый раз поднимал совсем другую тему, видимо, стараясь «сбить» собеседника.
Мой принцип был прост — старался не отказывать никому. С появлением новых технических средств ко мне обратилась компания, которая организовывала «включения» в новостные передачи провинциальных американских телестанций. Сидя в студии неподалёку от посольства, можно было за два часа дать 12-14 интервью. Вопросы часто повторялись. Подмывало каждый раз ответить совершенно по-разному.