Бирма: Земля и люди
- Автор: Сумлёнова Елизавета Владимировна
- Год: 1980
- Язык: русский
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Бирма: Земля и люди». Краткое содержание книги:
Бирманский ксилофон — патала
Есть в Бирме святой обычай: в начале Нового года даровать жизнь обреченному на гибель животному. Открываются птичьи клетки; на рынках у продавцов выкупают гусей и кур, снимают плуг со старого буйвола. Всем даруется свобода.
А через несколько дней после праздника накрапывает первый долгожданный дождь — вестник близких муссонных ливней, обильных и затяжных.
Много праздников в Бирме. Есть среди них День писателя. В этот день с заходом солнца собираются люди, чтобы поговорить с поэтами, журналистами, писателями, послушать их новые произведения, обменяться мнениями, обсудить жизненные проблемы. Кое-где для таких встреч сооружают сцены, но чаще ставят стол, за которым сидят почетные гости и ораторы, а слушатели устраиваются прямо на земле. Подолгу, по нескольку часов, идет доверительный разговор.
Искусству танца учат с детства
Большой национальный праздник — День единства Бирманского Союза. Каждый год двенадцатого февраля по улицам Рангуна проходит яркая демонстрация. Все народности и племена страны шлют в столицу своих посланцев. В шеренгах демонстрантов по красным домотканым одеждам легко узнать каренов, по косичкам у мужчин — монов, по пестрым халатам — палаунов, по широким черным брюкам — шанов, жителей гор. Идут скуластые, похожие на монголов качины. Обращают на себя внимание одежды женщин: кофты, украшенные серебряной или металлической пелериной. Живут качины на севере страны, в длинных домах на сваях, по нескольку семей в доме.
В колонне чинов мелькают чистые, улыбающиеся девичьи лица. Я не случайно сказала «чистые». Совсем недавно в чинских деревнях уродовали лица женщин синими полосами, татуировкой. Обычай этот отживает свой век.
Рядом с чинами шагает воинственное племя охотников — нага. Вид у них устрашающий: в набедренных повязках, с копьями, в шлемах из кабаньей кожи, с рогами. Но это лишь дань традиционной одежде. В руках у демонстрантов веера, на которых написаны лозунги. Они скандируют их вместе со всеми. Правда, не так уж давно нага были охотниками за черепами. Считалось, что, убив врага и завладев его черепом, можно заставить его дух служить себе.
Веками цивилизация обходила все эти народы. И все же жизнь меняется, постепенно изгоняются невежество и фанатизм. Некогда заброшенные окраины сегодня преодолевают вековую косность: открываются школы на родном языке, строятся дороги, электрифицируются села, ширится сеть радио, крестьяне вступают в кооперативы. Конечно, есть еще силы, которые пытаются помешать консолидации народов Бирмы, но большинство национальных меньшинств проголосовали за новую Конституцию.
Бирма — многонациональная страна, и каждый народ хранит свою культуру, обычаи, праздники.
В Москву, на радио, приходит много писем из Бирмы. «Десятого января, — пишет школьница Ма Вин Санда из города Бамо, — мы отмечали Каренский день, танцевали национальные танцы, устраивали соревнования «доупат». Было очень весело!»
Каждый народ отмечает свои даты. Но есть одна, общая, главная для всех дата — день рождения страны— День независимости.
Если вам когда-нибудь доведется быть в Бирме четвертого января, то в четыре тридцать утра вас обязательно разбудят удары гонга и набата, звон колоколов, гудки пароходов и фабрик. Именно в этот день и час в 1948 году Бирма обрела независимость. С той поры ежегодно в День независимости вся страна просыпается до зари, чтобы встретить свой праздник, оценить прошлое и заглянуть в будущее.
Главное место — ипподром Чайкасан. До глубокой ночи в разгаре народное гулянье. Далеко видно зарево огней: в Бирме любят иллюминировать разноцветными лампочками деревья. В ночи они похожи на вспышку фейерверка, взлетевшую и остановившуюся в небе.
Кипит (пестрое человеческое море, а люди все идут и идут, с детьми, целыми семьями. Пробираюсь сквозь толпу и попадаю в центр празднества.
Народные гулянья в День единства Бирманского союза
На огромном поле Чайкасана соревнуются гимнасты, борцы. Шагает, перестраиваясь на ходу, сводный духовой оркестр. Любители играют в чинлоун — игру, напоминающую волейбол в кругу. Только мяч не резиновый, а плетенный из ротанга, и отбивают его не руками, а ногами. Неподалеку состязаются острословы: слышны взрывы смеха — бирманцы умеют ценить меткое словечко. Несколько смельчаков вручную раскручивают «чертово колесо», на ходу соскакивая на землю. И несется оно без руля и ветрил, только слышно, как визжит от восторга и страха детвора в подвешенных корзинах. Смешит публику забавная обезьянка: по приказу хозяина она принимает позу Наполеона, важно скрестив передние лапы, потом делает сальто и с медной кружкой обходит зрителей.
Но какой же праздник без фокусников! Прохожу мимо брезентового шатра. Афиша на нем точь-в-точь с Нижегородской дореволюционной ярмарки: усатый силач с лентой через плечо играючи поднимает стопудовую гирю; загадочно улыбается женщина-паук. Здесь за сходную плату вам покажут всякие чудеса.
Можно прокатиться на гондоле. Полюбоваться редким сортом орхидей в стеклянном гроте. Промчаться с ветерком по узкоколейке. И даже купить лотерейный билет. Рядом, не веря в лотерейное счастье, зарабатывает свой хлеб дедовским способом заклинатель змей: он отрешенно дует в свирель, и над корзиной поднимается плоская голова кобры с очковой меткой на затылке.
Шумят ночные базары. Здесь и там разложены на земле, нехитрые товары — зонтики, утюги, посуда. Идет бойкая продажа.
По аппетитным запахам чувствую близость «гастрономического» района. Рестораны очень просты: стол, стулья, а то и просто пара перевернутых бочек, освещенных светом лучины или керосиновой лампы.
Шипит масло в больших плоских сковородах. Жарят пирожки, бананы. Ловко орудуя вилкой, повара, они же продавцы, перебрасывают длинные нити лапши в миски, сдабривают их специями — и блюдо готово. А главное — вам подадут рис. Рассыпчатый, зерно, к зерну, ароматный, политый острым соусом нгапи. Обычно рис варят пресным, без соли и масла. А потом добавляют мясную или рыбную приправу. Любят здесь рис, варенный в рыбном бульоне.
Однако вернемся в ночной ресторан. Вижу, как нерешительно подошли и сели за стол два юных монаха. Закон разрешает им есть только до двенадцати часов дня, но у молодых желудков свои законы. Неужели преступят черту? Ничуть не бывало. Привычно запахнув оранжевые тоги, юноши взяли кувшин с обыкновенной водой, неторопливо выпили, явно наслаждаясь процессом, и ушли, поблагодарив хозяина. Необременительна вечерняя трапеза монаха. А вокруг едят вкусно, с аппетитом, кормят детей, веселятся — праздник!
Посланцы народности нага
Много занятного кругом. Но самое интересное — в павильонах выставки свершений страны. В ее экспонатах— достижения и надежды Бирмы, ее сегодня и завтра.
Мой добровольный гид — двадцатитрехлетний бирманец У Чо Сун. У него открытое, доброе лицо, одет в синюю форму, на фуражке — кокарда пожарника. Он прекрасно говорит по-английски. Спрашиваю, где он выучился языку.
— В университете. Я окончил химический факультет. — У Чо Сун смущенно улыбнулся и, помолчав минуту, добавил: — Вас удивляет моя форма? Видите ли, пока не всем выпускникам удается сразу найти работу по специальности. Но я убежден: пожарное дело — для меня временное занятие.
У Чо Сун ведет меня в павильон прикладного искусства. Переступив порог, мы оказались в волшебном мире, где явь и сон — вместе, где реальность продолжена выдумкой. Здесь выставлена и древняя лаковая миниатюра, ведущая родословную из Пагана, и современная посуда из цветного стекла.