В.А.М.П. [CИ]

В следующий раз его пробуждение было уже не таким внезапным: он плавно приходил в себя, пока кто-то несильно похлопывал его по предплечью.

— Пора открывать глаза, — посоветовал чей-то голос.

Герман подчинился и приподнял свои веки, тяжелые и воспаленные. Сперва вокруг плавали лишь мутные пятна, но вскоре они замерли на своих местах и стали обретать четкость.

Он все еще лежал в неудобном медицинском кресле, но металлические фиксаторы больше не сдавливали его грудь и руки. Свет стал не таким ярким, лампы приглушили, и Герман мог хорошо разглядеть комнату, в которой оказался. Всюду стояли процедурные столики, медицинские аппараты и приспособления. Вытянувшиеся вдоль стен шкафы были заставлены ровными рядами ампул, подписанных канистр и склянок. В углу висела панель негатоскопа, к которой было прикреплено несколько рентгеновских снимков.

— Как самочувствие?

Рядом с креслом Германа стоял немолодой мужчина в распахнутом белом халате с голубой медицинской шапочкой на голове. Он держал руки в карманах, оттопырив большие пальцы, и не сводил с боксера свой холодный взгляд серовато-синих глаз, спрятанных за прозрачной пластиной увеличительных очков с откидной бинокулярной лупой. Его отвисшие щеки подчеркивали узкую полоску плотно сжатых губ и придавали всему лицу какое-то недовольное выражение.

— Кто ты?.. — медленно проговорил Герман, стараясь не напрягать пересохшее горло.

— Дантист.

— Дантист?..

Повисло неловкое молчание.

— Мое имя Борис, но здесь все называют меня просто Дантист, — не изменившись в лице, произнес наконец медик. — Я спросил, как твое самочувствие.

— Я не знаю. Тело как будто не мое, слабо его чувствую.

Герман попытался пошевелить рукой, но она подчинилась очень нехотя и каждое действие выполняла с задержкой в несколько секунд.

— Это еще не закончилось действие нейротропных средств, которые я тебе ввел. Скоро влияние на афферентную иннервацию завершится, и к тебе вернется боль и чувствительность, — сухо объяснил Дантист, все еще не двигаясь с места и не спуская глаз с Германа.

— Где я вообще? Что это за больница такая странная? — Боксер в который раз огляделся.

— Это не больница. Это штаб Вневедомственной ассоциации медицинской помощи.

На пороге медицинского кабинета практически бесшумно появился высокий человек в твидовом жилете и белоснежной рубашке с закатанными рукавами. Мужчине на вид было около тридцати лет и себя он держал с поистине невозмутимой грациозностью. Идеально выпрямленная спина, небрежно перекинутый через плечо хвост темных волос и узкое лицо придавали его облику аристократичные черты. Он окинул Германа быстрым взглядом и нахмурил брови.

— Док, почему не сообщил, что новичок уже очнулся? — приказным тоном спросил человек.

— Он пришел в себя только минуту назад. — Дантист сразу же демонстративно отвернулся и отошел в угол кабинета, принявшись копаться в каких-то медикаментах, расставленных на столах.

— Надо было позвать меня.

— Я не успел. Извини, — без какого-либо раскаяния в голосе ответил он.

Док вернулся к креслу с медицинским пистолетом в руках. Он вставил пару стеклянных ампул в патронник, грубо схватил Германа за запястье, вынуждая вытянуть руку и приставил дуло пистолета к локтевому сгибу. Нажав на курок несколько раз, медик внимательно взглянул на экран аппарата и после удовлетворенно кивнул сам себе.

— Я ввел тебе стимуляторы. — Он отложил пистолет на процедурный столик. — Через минуту станешь пободрее и даже сможешь уйти из моего кабинета на собственных ногах.

— Было бы куда идти, — пробормотал Герман, потирая кожу, где от уколов остались багровые точки. — Я даже не до конца понимаю, как тут оказался. И что это вообще за штаб такой.