Секретарша генерального (СИ)

Марина, его жена, теперь уже, очень надеюсь, что бывшая, несмотря на внешность резиновой куклы для взрослых утех, оказалась на редкость прагматичной и ловкой особой. А ее любовник, помощник моего отца, еще и наглым и борзым. И умеющим обрастать нужными связями. 

История была до тошноты банальна. Но от этого не менее драматична. Для некоторых, отдельно взятых, недалеких личностей, которым бес в ребро настучал и голову отключил. 

Падение на лыжах было случайностью. Единственной. А все остальное - тщательно спланированной провокацией. 

Отец, несмотря на частичное отключение мозговой деятельности, приведшее к женитьбе, все же окончательно не свихнулся, и завещание, в котором я указывалась единственной наследницей всего состояния, переписывать не собирался. И Марину этим сильно удручал. 

Но есть и обходные маневры. Завещание не оспоришь, об этом он позаботился. Но можно же при жизни все активы продать, либо переписать. Как раз этим и собирались заняться сволочи, пичкавшие моего отца сильнейшими препаратами. И все прошло бы гладко, если не Рустам Махмудович, молодой врач, случайно дежуривший в приемнике травмы и запомнивший отца веселым и общительным дядькой. Папе было больно, но терять сознание и умирать он явно не собирался. И договорился с молодым врачом о том, что  даст контакты своего друга - главврача в клинике в Питере, и порекомендует его туда, если Рустам наложит гипс, как надо. Рустам постарался. И пришел на следующий день проведать отца. И застал его в состоянии, близком к прединфарктному. С трудом удалось привести в чувство, и отец, поимая, что то-то не так, попросил связаться со мной. И успел дать контакт. А потом прилетела Марина с главврачом наперевес,  Рустама заткнули и отправили прочь. 

Меня просто пот холодный прошибал, когда я думала, что он мог испугаться и не позвонить мне. 

И такой же ужас я испытывала, когда думала, что Сергей не поехал бы со мной. Сама  я там ничего не смогла добиться. Игра закончилась бы уже на первом уровне.

Потому что к отцу, по распоряжению главврача никого не пускали. И все мои уверения, что я его дочь и имею право, никак не помогали. Все твердили, что он в реанимации, а туда даже родственников не пускают. Услышав про реанимацию, я , наверно, очень сильно побледнела, потому что Сергей тут же подскочил, усадил меня на кушетку и зарычал зверем на регистраторов и охрану, чтоб привели врача. 

Клянусь, даже меня мороз по коже продрал, а я девушка очень закаленная в этом плане. Годы жизни с отцом и годы работы с Носорогом свой отпечаток накладывают. Ко всему привыкаешь.

Но такого страшного рыка я до этого не слышала. Все впечатлились, поняли, что перед ними не агнец божий, и забегали. А Сергей отошел в сторону и сделал пару звонков. После одного из них к нам спустился молодой худенький мальчик, оказавшийся тем самым Рустамом Махмудовичем, а еще через некоторое время прибыл наряд полиции, причем не местных, а областных, как я поняла. Потому что, когда, минут через десять, появились местные, то очень удивились такому столпотворению.