Попаданка и дракон (СИ)

— Третий этап начнётся завтра.

Вот тут я вскинулась.

— Как? Уже?

— Сегодня перед небесным предстанут посление двести сорок шесть невест, а завтра их количество ещё немного сократится.

— Как проходит третий этап?

Мерелис словно уксуса хлебнула:

— К сожалению, от тебя ничего зависеть не будет. Третий этап традиционно проводится в храме. Дракон окутывает невесту собственной магией, а жрец наблюдает за реакцией организма девушки.

— Ясно. Что будем разбирать сегодня?

Последнее время Мерелис разговаривала со мной почти нормально. Не сцеживала словесный яд, не стремилась уколоть, поощряла вопросы, какими бы глупыми они ни были. На этом хорошее заканчивалось. Мерелись по-прежнему, глядя на меня, кривилась, поджимала губы и всячески демонстрировала, что необходимость общаться со мной причиняет ей душевные страдания. Для та Верде я оставлась досадной козявкой, которую пока, увы, не раздавить.

— Светлейшая пожелала лично с тобой поговорить.

У меня сердце ушло в пятки. Я клялась не утаивать значимое. Я буду обязана рассказать про Тшана.

— Хали?

Я сглотнула.

— Да, светлая?

— Ты побледнела.

— Я не поняла. Разве невесты могут покинуть столицу? Временно.

Зачем тогда мы сидим в отеле?

— Увы, нет. Забрать тебя в поместье даже ненадолго мы не можем. Да и не стали бы этого делать.

Ах да, покушение на Хали. Один раз не уберегли. Нашли убийцу или нет, неизвестно, но покушение наверняка может повториться.

— Тогда как? Если я правильно поняла, светлейшая нежеланный гость в столице.

— Магия, разумеется. Конкретно — артефакты связи. Поднимайся, идём. Светлейшая не любит ждать, а тебе назначено через четверть часа.

Да чтоб её! Мне ведь придётся рассказать всё. Вообще всё. И сорвать беседу не получится — это однозначно самый что ни на есть вред. Проклятие.

— Хали?

Ещё и Мерелис смотрит.

— Как прикажете, — выдохнула я.

Представляю лицо светлейшей, когда она выслушает новости.

Мерелис пригласила меня в рабочий кабинет, уверенно прошла к стеллажу, за которым оказалась дверь, ведущая в следующее помещение. Всю дальнюю стену занимало гигантское зеркало. На его фоне терялись и рабочий стол, и массивное кресло. Мерелис не села и мне не позволила, обошла стол, встала лицом к зеркалу. Я встала рядом. Мелькнула глупая мысль разбить артефакт, но это самое что ни на есть вредительство. С таким же успехом я могу пойти и признаться Тшану в преступлении та Верде. Вспомнив дракона, я неволько вновь ощутила досаду. Тшан Бессердый больше не появлялся. С одной стороны, это хорошо. Я и так с ним по грани хожу. Спасает, что я действительно не хочу делиться с ним какой бы то ни было информацией. Нет моей вины в том, что дракон такой догадливый. С другой стороны, что именно будет расценено магией как сознательное причинение вреда, я не знаю, и лучше не рисковать. Наверное, поэтому Тшан и не приходит. Или не приходит потому что сейчас я для него бесполезна.

По периметру зеркало подёрнулось серой дымкой. На миг туман полностью заволок стекло, а когда он рассялся, по ту сторону оказался рабочий кабинет светлейшей. Я узнала искусно выточеную бесконечную фигурную "летопись", покрывающую деревянные панели стен и потолка, узнала мебель и узнала сидящую за столом седую восковую куклу. Жизни в Фатали та Верде не чувствовалось.

— Приветствую, светлейшая, — поклонилась я, как учила Мерелис. — Благодарю за оказанную честь. Внимание светлейшей — всегда радость.

— Неплохо. Мерелис, одобряю. Расскажи мне, Хали, как так получилось, что дракон обратил на тебя такое внимание.

Подозревает неладно? Хм… Умолчивание подразумевает, что я не скрываю нечто важно, причём важность завязана именно на моё восприятие. Я бы, например, предпочла про свой поход на смотровую площадку не упоминать, ограничиться маловразумительным "столкнулись" и отвлечь внимание более важными вещами. Но, боюсь, магия такой "шутки" не оценит, потому что в глубине души молчание про самовольную вылазку я воспринимаю именно как умалчивание.