Не выбирая путь. Попаданка: руководство по выживанию (СИ)

Я опустилась на сиденье и уставилась в огонь, не зная с чего начать разговор.

— Сегодня будешь заниматься? — тихий вопрос, протянутая рука с чашкой.

Принимаю, аккуратно делаю глоток. Вкусно. Потрясающий запах трав и чего-то ягодного, похожего на малину.

— Я не знаю, — покачала головой, — боюсь, я не знаю ни чем с вами занималась, ни кто вы.

Ловлю взгляд полный сомнения и скрытой боли. Долгая пауза, он изучает моё лицо, что-то ища. Прищуривается.

— Лис, даже Надира лучше тебя притворяется, у нее больше шансов меня провести.

Я вздохнула.

— Не могу сказать, как повела бы себя эта неуравновешенная особа, но у меня нет желания с вами играть. А вот получить новые знания было бы неплохо, если вы пожелаете их мне дать.

После моих слов мужчина замер, улыбка сползла с его лица, он опустился в кресло напротив. Минуты текли, я ждала.

— Расскажите, что произошло. Кто вы? Я слышал о том, что Лис потеряла память, но не поверил. Да и не похожи вы на того, кто ничего не помнит. А вот на того, кто видит меня впервые — очень даже. И Лис не смогла бы спокойно вытерпеть сравнения с сестрой. Тут уже были бы гром и молнии.

— Прежде чем продолжить, скажите, вы знаете, что могло случиться с Лиссандрой? Мне упорно отказываются отвечать на вопросы, лин. Я устала бродить в потемках. Не знаю, захотите ли вы мне помочь, но только поверьте, я понятия не имею, почему тут оказалась.

Гейтер отвернулся к огню. Отблески пламени плясали по его лицу, отражаясь в глазах. А в них была печаль, неприкрытая тоска и боль. Я поймала себя на том, что нервно кусаю губы. Да, мне нужна помощь и союзник, но за все время я увидела первого человека, кому точно эта маленькая эльва была не безразлична. Через мучительно долгое время он заговорил.

— Она может быть жива? Там, где осталось ваше тело? — тихие вопросы, без особой надежды.

Я покачала головой. Мне не хотелось делать ему больно.

— Ясно. Расскажите, мира. Обещаю, что все останется между нами, но мне важно понять, что вы из себя представляете, прежде чем решить, хочу ли вам помочь. У нас есть время.

Я прикрыла глаза. А что, собственно я теряю? Даже если он «засланный казачек», то вряд ли рассказ о моей жизни мне повредит, больше чем есть.

История оказалась долгой. Пусть знает, даже самые неприглядные моменты… Я ничего не скрывала и под конец сама почувствовала облегчение. Ведь мне уже долгие годы не приходилось выговариваться.

Когда я замолкла, закончив сегодняшним днем, застыла в ожидании его решения.

— Я догадываюсь, что случилось с Лис, — сказал он. — Но это тоже будет длинная история.

За окном внезапно громыхнуло, лежащий на шкуре у входа Акел, поднял голову и глухо зарычал. По стеклу резко ударил порыв ветра и застучали первые капли. Осенняя гроза набирала силу, и я подумала, что моя охрана вымокнет…

— Не волнуйся о них, — правильно понял мои хаотичные взгляды Гейтер, — они маги, не промокнут, уж простой щит точно умеют ставить. У нас есть время, Лиссандра, — повторил он. — Не против, если перейдем на ты? Мне так привычнее, как будто она здесь.

— Не против, — улыбнулась я грустной улыбкой, — Прости, но я совсем не она, только внешне.

— Знаешь, даже внешне ты отличаешься. А со временем разница будет все заметнее. Но Вилана я понимаю, он не пойдет против Владык, не потянет, да и не идиот. Поэтому он был рад, что может использовать тебя.

— Ему настолько безразлична собственная дочь?

Гейтер откинулся на спинку.

— Он политик. И сильный маг. К тому же после потери матери Лис, он кажется потерял свое сердце. Но мы не об этом. Слушай.

Эта история об амбициях и предрассудках. Ненависти и детских обидах. Обществе, в котором слишком мало любви и пути, что ведет в никуда.

Девочка родилась без Дара. И не где-нибудь, а в семье самого правителя, сильнейшего из эльвов нома Древа. Её мать тоже была сильна. В её крови было несколько поколений сильных ведьм. Да, Лиссандра, наши женщины не всегда наследуют магию природы, или по-другому магию земли. Иногда девушки получают силы Ведать. Они склонны к целительству и предвидению, сильнейшие могут вводить в транс и внушать свои мысли. Мира Гилена была такой и вдруг родилась Лис. Пока мать была жива, она пыталась защитить дитя от этого мира. Видишь это кольцо у тебя на пальце? Снять не пробовала? И не получится. Его изготовил для Гилены когда-то мир Митерель — сильнейший артефактор нома. Оно защитило тебя от Надиры и от Вилана, а то что ты рассказала, как после пробуждения в нашем мире на тебя воздействовали магически, так ничего удивительного. Единственный кому это под силу — это сам создатель кольца! Тебе же Митерель знания вливал, он же и в стазис ввел. Вот и ответ. Кстати, сильно навредить тебе даже он не мог, разумеется если речь о магии. Это кольцо — последний дар ей от матери, в попытке уберечь. Лис ещё и трех не было, когда она осталась одна, никому не нужной. С детства презираемая за свою пустоту. Ты не представляешь, какого ей пришлось. Странно, что у нее осталось хоть что-то в душе. Я до последнего надеялся, что у нее будет шанс на другую жизнь, когда её призвали Владыки. Но, видимо, она решила по-другому. По сути, она была ещё ребенком, желание кому-то что-то доказать вылилось в агрессию. А ещё и Надира. У них разница в пять лет. Дира в подростковом возрасте самоутверждалась за счет Лис, а та бесилась. Их противостояние выливалось в отвратительные стычки. А отцу было плевать, он никогда не пресекал это, если только все не выходило за стены замка. Да и вообще, Вилан предпочитал Приграничью столицу, а дочерей держать подальше на попечении нянек и учителей. Адару повезло больше, наследник был правителю нужен, поэтому тот рос под его присмотром. А девочки зашли слишком далеко. Лис пожелала углубленно заниматься с оружием и уметь себя защитить, вот тогда в её жизни и появился я. Светлый мир Вилан решил, что его бездарной дочери не помешает уметь хорошо драться, чтобы суметь за себя постоять. Лис говорила, что это, пожалуй, единственный раз, когда он сделал для нее что-то стоящее. Я человек, как ты поняла, но при этом и слабый маг. Моя магия помогла мне сталь одним из лучших бойцов. Много лет я был наемником и воевал, но всему приходит конец. Сюда я попал, когда ей было двенадцать и последние пять лет она была прилежной ученицей и стала мне, как дочь. Не скажу, что у нас с ней сразу сложилось. Девчонка была сложной. Злой, дерганой. Чтобы заслужить её доверие,