Кровавая лихорадка

Куда бы пристроить противоречивые переживания? Или мне нужно повзрослеть и начать делить память на отсеки? Разделение это просто способ договориться со своей совестью. Засунуть парочку там, и парочку здесь, расставить все так, чтобы скрыть грехи и жить дальше под их рассредоточенным давлением, иначе все разом они нас раздавят?

Я выкинула из головы все автомобильные мысли и начала поиск дверей.

Гараж когда-то был торговым складом, и я совсем не удивилась бы узнав, что занимает он почти квартал. Пол — полированный бетон, стены — литой бетон, перекрытия — сталь. Все окна закрашены в черный, от оконных проемов у самого потолка, до двойного окна внизу у двери, одно из которых я и разбила. В гараже была одна раздвижная дверь. Кроме этого и множества машин, там не было ничего. Ни лестницы, ни шкафов, ни потайных дверей под резиновыми ковриками на полу. Я знаю, я искала, там не было ничего.

Так, где же три подземных уровня и как я до них доберусь?

Я стояла посреди огромного гаража окруженная прекраснейшей коллекцией в мире, спрятанной в безымянной аллее в Дублине, и пыталась думать как их странный хозяин. Тщетное занятие. Я не была уверена, что у него вообще есть мозг. Может быть, у него внутри лишь холодный расчетливый микрочип?

Я скорее почувствовала, чем услышала шум, громыхание у меня под ногами. Я задрала голову и прислушалась. Через минуту я опустилась на пол, сдула тонкий слой пыли и прижалась ухом к холодному бетону. Глубоко подо мной, внизу, что-то ревело.

Оно звучало раздраженно, чудовищно, волосы у меня встали дыбом. Я закрыла глаза и постаралась представить пасть способную издать такой звук. Оно грохотало и ревело, снова и снова, каждый леденящий душу вой длился целую минут или дольше, эхом раздаваясь из своего бетонного подземного склепа.

Что это было? Какое чудовище обладает такими мощными легкими? Почему оно издает такие звуки? Они были безутешнее вопля отчаяния, в них было больше горя чем в погребальном плаче, холодный, полный страдания рев существа, которое нельзя было спасти, одинокого, брошенного всеми, обреченного на бесконечную агонию в аду.

Руки покрылись гусиной кожей.

Теперь добавился другой крик, в нем был ужас, а не мука. Он слился в ужасный концерт с тем долгим страшным воем.

Они замолчали.

Тишина.

Я в полном расстройстве стучала костяшками по полу, мысленно спрашивая себя, не слишком ли я увлекалась.

Больше не было желания надрать зад и наглость испарилась, я собралась уходить. Как только я вышла в аллею, задул ветер и погнал мусор по тротуару, густая туча распалась на мелкие облака, показался кусочек темного неба. Уже почти рассвело, но полная луна все еще ярко светилась на небе. Справа от меня в Темной Зоне, больше не было Теней. Они сбежали от чего-то, и это не луна или рассвет. Я часто наблюдала за ними из окна, они сдавались рассвету с раздражением, самые большие держались до последнего. Я посмотрела на лево и у меня перехватило дыхание.

— Нет, — прошептала я.

Прямо за огнями дома, стояла высокая фигура завернутая во что-то, черная ткань шелестела на ветру.