Следы ведут в пески Аравии (второе издание)

В своих прогулках по Мекке Буркгардт как-то столкнулся с прежним хозяином. Тот увязался за ним, и Буркгардт долго не мог отделаться от него — нахальный мекканец на правах старого знакомого не только объедал его, по еще успевал прихватить что-нибудь с собой. Неудивительно поэтому, что, приступив к описанию населения Мекки, Буркгардт выделил матвафов в особую категорию людей — самых бессовестных и подлых в городе.

Постоянное население Мекки Буркгардт определил в 30 тысяч человек. Потомков курейшитов, господствовавших в Мекке еще при пророке Мухаммеде, почти не осталось. Здесь оседают многие паломники. Мекканцы нередко берут в жены невольниц-эфиопок, поэтому и цвет кожи у них темнее, чем у остальных арабов.

Буркгардт отмечает разницу в одежде местных жителей. Здесь все хотят выглядеть богаче, чем есть на самом деле. "В Мекке человек скорее согласится прослыть глупцом или вором, — пишет он домой, — чем допустить, чтобы кто-нибудь такого же ранга, как и он, превзошел его в наряде".

Мекка — богатый город. Доходы от паломников огромны. На содержание мечети огромные суммы присылают турецкий султан и паша Египта. Мекканцы очень гостеприимны. "Вероятно, это унаследовано ими от бедуинов", — подумал Буркгардт. Он не раз слышал обращенное к нему витиеватое приглашение:

— Могу ли я иметь честь просить вас оказать мне честь посетить мой дом и отужинать у меня?

Буркгардт никогда не чурался людей других рас, классов, вероисповеданий. он охотно знакомится с богатыми мекканцами, ленивыми бездельниками и вместе с тем разговорчивыми, веселыми, остроумными. Он посещает многие дома и с изумлением видит в жилищах, внешне очень скромных, пышное убранство, дорогой фарфор, прекрасные ковры. Гостеприимство и подчеркнутая любезность сочетаются в характере мекканцев с необыкновенной горделивостью — ведь они живут в самой Мекке! Буркгардт вспоминает бедуинов, с которыми встречался. Нет, те совсем иные, хотя тоже обладают непомерным чувством собственного достоинства. Но бедуины гордятся свободой, а не принадлежностью к какому-нибудь сословию, пусть даже самому почетному.