Электронная книга - «Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3». Краткое содержание книги:
Третий том полного собрания сочинений «Агата Кристи в трёх томах». В хронологическом порядке, с разделением по циклам, переводчики и год первой публикации указаны в конце каждого произведения. Сборка: Diximir (YouTube) 2021 г.
И тут Бренда окончательно потеряла контроль над собой. Она истошно закричала и вцепилась в меня:
— Нет, нет, нет, это неправда! Чарльз, ну скажите им, что это неправда! Я ничего не делала… Я ничего про это не знаю… Это заговор. Не отдавайте меня им, это неправда, ну поверьте мне… Это неправда… Я ничего не делала…
Это был кошмар, непередаваемый кошмар. Я пытался успокоить ее. Я с трудом оторвал ее пальцы от своей руки. Я говорил ей, что найду адвоката и что она должна держаться — адвокат обо всем позаботится…
Тавернер мягко взял ее за локоть:
— Пойдемте, миссис Леонидис. Шляпа вам не нужна? Нет? Тогда мы сразу же двинемся.
Она отшатнулась, не спуская с него расширившихся от ужаса кошачьих глаз.
— А Лоуренс? — спросила она. — Что вы сделали с Лоуренсом?
— Мистер Лоуренс Браун тоже арестован, — сказал Тавернер.
Она вдруг перестала сопротивляться. Тело ее, казалось, разом сникло и съежилось. По лицу потекли слезы. Она спокойно пошла с Тавернером через газон к машине. Я видел, как из дома вышли Лоуренс Браун и сержант Лэм и тоже сели в машину, которая тотчас же тронулась.
Я перевел дыхание и посмотрел на Софию. Она была очень бледна, и выражение лица было страдальческое.
— Какой ужас, Чарльз! Какой это ужас!
— Да.
— Ты должен достать для нее по-настоящему первоклассного адвоката — самого лучшего. И надо… Надо ей всячески помочь.
— Обычно не задумываешься, как происходят такие вещи, — сказал я. — Я никогда раньше не видел, как производят арест.
— Я тебя понимаю. Это почти невозможно себе представить.
Мы оба молчали. Я вспоминал лицо Бренды, полное ужаса и отчаяния. Мне казалось, я где-то видел нечто подобное, и вдруг понял где. Такое же выражение было на лице Магды Леонидис в первый день моего приезда в скрюченный домишко, когда она говорила о пьесе «Эдит Томпсон».
«А потом, — сказала она, — был смертельный страх, не так ли?»
Да, смертельный страх — вот что было написано на лице Бренды. Бренда не борец. Я усомнился, достаточно ли у нее характера совершить убийство. Но возможно, это не она. Возможно, что Лоуренс Браун, с его манией преследования, психической неустойчивостью, перелил содержимое одного пузырька в другой — что может быть проще? — для того чтобы освободить любимую женщину.
— Итак, все кончено, — сказала София. Она глубоко вздохнула: — Почему их арестовали именно сейчас? Мне казалось, улик еще недостаточно.
— Кое-какие недавно вылезли на свет. Например, письма.
— Ты имеешь в виду их любовную переписку?
— Да.
— Какие люди идиоты — хранить такие вещи!
Ничего не скажешь, полнейший идиотизм. Тот вид глупости, который ничего не заимствует из чужого опыта. Раскроешь любую ежедневную газету и тут же наткнешься на образчики этой глупости — страсть сохранять написанное, письменные заверения в любви.
Я сказал:
— Все это, конечно, чудовищно, София, но стоит ли так убиваться из-за этого? В конце концов, мы именно на это рассчитывали. Разве нет? Ты сама мне говорила в первую нашу встречу у Марио. Ты сказала, что все будет хорошо, если окажется, что твоего деда убил тот, кто и требуется. Имелась в виду Бренда, так ведь? Бренда или Лоуренс?
— Прекрати, Чарльз, я чувствую себя чудовищем.
— Но мы должны проявить благоразумие. Теперь мы можем пожениться. Не станешь же ты держать меня и дальше на расстоянии — вся семья Леонидисов уже вне игры.
Она удивленно уставилась на меня. Я никогда раньше не замечал, какой интенсивной синевы у нее глаза.
— Да, мы и правда теперь вне игры. Благополучно из нее вышли. Ты этому веришь?
— Сокровище мое, ни у кого из вас не было ни малейшего мотива, даже отдаленно.
Она вдруг побледнела:
— Ни у кого, кроме меня, Чарльз. У меня был мотив.
— Ну да, конечно… — Я осекся. — Какой мотив? Ты ведь не знала про завещание.
— Я знала, Чарльз, — прошептала она.
— Что?!
Я смотрел на нее, чувствуя, как внутри у меня похолодело.
— Я все это время знала, что дед оставил деньги мне.
— Каким образом ты узнала?
— Он сам сказал мне, примерно за две недели до того, как его убили. Сказал довольно неожиданно: «Я оставляю все мои деньги тебе, София. Ты будешь заботиться о семье, когда я умру».
