Мои воспоминания. Том 2. 1842-1858 гг. [litres]

Конечно, такой образ действий может показаться нелогичным, но, вникнув в тогдашнее положение Венгрии, он делается удобопонятным. Большая часть населения во всех сословиях разделяла понятия Гёргея; я мог бы привести этому множество доказательств; ограничусь одним следующим. В длинный переход из Дебречина в Гросс-Варден, который мы совершили в один день, я с несколькими русскими офицерами останавливался на полдороге позавтракать. Один из бывших с нами полковников требовал от хозяина постоялого двора, чтобы он с нами выпил за здоровье императора; хозяин с охотой выпил за здоровье Императора Николая. Когда ему объяснили, что от него требуют, чтобы он пил за здоровье австрийского императора, то он громко сказал:

– Пью за здоровье Императора и короля Фердинанда.

Ему грозили нагайкой, которую казак держал над его головою, и требовали, чтобы он пил за здоровье молодого императора Франца Иосифа, но он, несмотря на то, что ежеминутно ожидал приведения в исполнение угроз, повторял, что пьет за здоровье то Николая, то Фердинанда, и ни разу не произнес имени Франца Иосифа. Венгерский народ признавал только королей, коронованных венгерской короной; Фердинанд был коронован, а Франц Иосиф не был.

По вступлении нашем в Гросс-Варден, я вскоре познакомился с Гёргеем, к чему мне способствовало то, что отведенные мне комнаты были рядом с комнатами коменданта главной квартиры Бевада, с которым Гёргей имел постоянные сношения. Наружность Гёргея говорила много в его пользу; ему было 33 года от роду, рост его был более среднего; он был белокур с голубыми глазами и приятным выражением лица; он носил черную повязку на голове для прикрытия полученной им раны. Его светлые усы были очень коротки, что, конечно, не могло нравиться мадьярам, у которых длинные усы имели особый почет. Но большой природный ум и мастерство хорошо выражаться скоро его возвысили при тогдашнем положении Венгрии. Юношей он служил в венгерской гвардии, близко стоявшей к особе австрийского Императора; по недостаточности состояния для продолжения этого рода службы, он, произведенный в армейские поручики, оставил военную службу и занялся изучением химии. В 1848 г. австрийский Император, для усмирения не соглашавшихся на его нововведения, которые принудили его сделать бóльшая часть его народов, созвал гонведов в Венгрии; в командиры одного батальона этих гонведов был выбран Гёргей. История этого времени расскажет, каким образом созванные императорским правительством гонведы сделались врагами Австрии и каким образом Гёргей попал в главнокомандующие венгерской армии, которая, не будь вмешательства России, вероятно, перевернула бы в 1849 г. карту Европы.