Чаша отравы

Однако строгой закономерности в функционировании всего этого всё же пока нельзя было уловить. Предстояло очень много работы, масса наблюдений — прежде чем факты начнут укладываться в какую-либо приемлемую канву.

С самого начала профессор Огарёв поставил задачу подойти к этому не чисто утилитарно, не приземлено-практически, как это, по слухам, делали и продолжают с теми или иными перерывами делать зарубежные «коллеги», а строго научно. Тем более что у него в распоряжении уже есть то, чего еще нет, по-видимому, ни у кого, — аппарата, позволявшего любого неподготовленного человека гарантированно вводить в «пространство всеобщей мысли», если можно так выразиться. До того, чтобы узнать, что это за пространство, какова его природа, как оно сформировалось и каким законам подчиняется, пока было еще очень далеко. Но такая цель была обозначена сразу.

Наташа сейчас, как и в предыдущие разы, обозревала столичный регион братской России. Страны, которую она любила и которую искренне, до слез, жалела.

Посмотрела, каково состояние ее далекого товарища — Ивана Смирнова, томящегося в застенках диктатуры. Из открытых публикаций было уже известно, что 20 апреля ему дали шестнадцать лет колонии строгого режима.

Она сама «видела», как его пытали током. И вечером того же дня с ужасом поняла, что это вполне могло быть страшной правдой, а не чем-то вроде сна. Отец по интернету выяснил — в Москве действительно был на днях арестован и содержался в лефортовском СИЗО коммунист Иван Смирнов. На всякий случай профессор тогда же послал соратникам Ивана предупреждающее письмо, якобы от «кающегося» анонимного сотрудника. Остроумный и правильный ход. И это всё, увы, оказалось истиной. Официально, конечно, «ничего не подтвердилось». Но хотя бы шум поднялся.

А сейчас новый скандал — замначальника КОКСа Владислав Скворцов, тот, который пытал Смирнова, заявился к нему в камеру в мундире группенфюрера СС в сопровождении десятка таких же «реконструкторов», отмечавших день рождения Гитлера, и чуть не задушил до смерти пакетом. В тот момент Наташа не проводила «сеанс», лишь через четыре дня — как раз тогда Ивана, отлежавшегося в изоляторе после попытки убийства, выписали и водворили обратно в «одиночку». Именно тогда впервые удалось увидеть — или ей «показали» — не поймешь... «ретроспективу». То, что было раньше. Предысторию того, что связано с состоянием, которое она видит перед собой.

Про это тоже профессор оперативно «слил» россиянам, всё так же «от имени» сотрудника, «желающего остаться неизвестным». И тоже это вскоре подтвердилось, согласно последующим жалобам Смирнова. И тоже было отвергнуто на «официальном» уровне. Камеры наблюдения и видеозаписи в коридорах СИЗО в тот поздний вечер, накануне полуночи, оказались, разумеется, «отключены» из-за «программного сбоя».