Электронная книга - «Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3». Краткое содержание книги:
Третий том полного собрания сочинений «Агата Кристи в трёх томах». В хронологическом порядке, с разделением по циклам, переводчики и год первой публикации указаны в конце каждого произведения. Сборка: Diximir (YouTube) 2021 г.
— И ваша няня видела, как она шла из кухни во двор двадцатью минутами раньше. Известно, кто последний до этого заходил в прачечную?
— Понятия не имею. Может быть, сама Жозефина. Я знаю, что она качалась на двери утром после завтрака.
Тавернер кивнул:
— Это означает, что в этот промежуток, после того как она ушла оттуда и до без четверти час, кто-то смастерил ловушку. Вы сказали, что этот кусок мрамора — подпорка от наружной двери. Не помните, когда она оттуда исчезла?
София покачала головой:
— Дверь сегодня не открывали весь день. Слишком холодно.
— Не помните ли вы, кто где был сегодня утром?
— Я выходила пройтись. У Юстаса и Жозефины до половины первого были уроки с перерывом в половине одиннадцатого. Отец, мне кажется, все утро провел в библиотеке.
— А ваша мать?
— Она выходила из спальни, когда я пришла с прогулки, — это было примерно в четверть первого. Раньше она не встает.
Мы вернулись обратно в дом. Я последовал за Софией в библиотеку. Филип, бледный, осунувшийся, сидел, как обычно, в кресле, а Магда, приткнувшись к его коленям, тихо плакала.
София спросила:
— Не звонили из больницы?
Филип отрицательно покачал головой.
Магда зарыдала:
— Почему они не разрешили мне поехать с ней? Моя крошка, моя смешная маленькая уродинка. А я еще называла ее найденышем, она так сердилась. Как я могла быть такой жестокой? И теперь она умрет, я знаю, она умрет…
— Успокойся, дорогая, — сказал Филип. — Прошу тебя, успокойся.
Я почувствовал, что я лишний в этой сцене семейных треволнений. Я незаметно вышел и отправился искать няню. Она сидела на кухне и горько плакала.
— Это бог меня наказал, мистер Чарльз, за все плохое, что я о ней думала. Бог меня наказал, не иначе.
Я даже не пытался истолковать, что она имела в виду.
— Порча какая-то в этом доме, вот что я вам скажу. Не хотела я этого видеть, все не верила. Коли увидишь, тотчас и поверишь. Кто-то убил хозяина, и те же самые люди пытались убить Жозефину.
— Ради чего им было ее убивать?
Няня отодвинула от глаза край носового платка и выразительно поглядела на меня:
— Сами знаете, мистер Чарльз, какой это был ребенок. Любила все вызнавать. Всегда такая была, сызмальства. Спрячется под обеденный стол и слушает, что горничные говорят, а потом берет над ними власть. Как бы свое значение хочет показать. Знаете, что я вам скажу? Обойденная она хозяйкой. Она ведь не такой красивый ребенок, как те двое. Всегда была лицом негожая. Хозяйка даже звала ее «найденыш». Я хозяйку за это осуждаю, по моему понятию, это ребенку большая обида. Правда, она, скажу вам, нашла, как по-своему, по-детски себя поставить — стала вызнавать всякие вещи про людей и им давать намек, что она про них все знает. Да разве такое можно делать, когда тут отравитель ходит? Опасно это.
Да, это было действительно опасно. По ассоциации я вспомнил совсем про другое и спросил:
— Вы случайно не знаете, где она держит черную книжечку — что-то вроде блокнота, где она делает записи?
— Я знаю, про что вы говорите, мистер Чарльз. Она так хитро ее прячет. Я сколько раз видела, как она погрызет карандаш, запишет что-то в этой книжке, а потом опять карандаш погрызет. Я ей говорю: «Перестань грызть карандаш, отравишься свинцом», — а она свое: «Не отравлюсь, потому что грифель делается не из свинца, а из графита», — хотя я не понимаю, как такое может быть — если называется свинцовый карандаш, значит, в нем есть свинец, какой может быть спор.
— Оно и верно, — согласился я, — но на самом-то деле она права (Жозефина всегда была права!). — Так что же с записной книжкой? Как вы думаете, где она могла ее хранить?
— Понятия не имею, сэр. Она ее всегда так хитро старалась спрятать.
— Книжки при ней не было, когда ее нашли?
— Нет, мистер Чарльз, записной книжки не было.
Кто-то взял эту книжку? А может, она спрятала ее у себя в комнате? Мне пришло в голову пойти и посмотреть. Я не знал точно, какая из комнат принадлежит Жозефине, и, пока стоял в коридоре и раздумывал, услыхал зовущий меня голос Тавернера:
— Идите сюда, Чарльз. Я в детской. Видели вы что-нибудь подобное?
Я переступил порог и остолбенел.
Маленькая комната выглядела так, будто через нее пронесся торнадо. Ящики комода были выдвинуты, и их содержимое разбросано по полу. Матрас, простыни, подушки, одеяло были сдернуты с небольшой кровати. Ковры свалены в кучи, стулья перевернуты вверх ногами, картины сняты со стен, фотографии вынуты из рамок.
— Боже праведный! — воскликнул я. — В честь чего это?
