А мне бы туда, где весна всегда

– Нет, стой! Как же так, ты не можешь просто взять и уйти, ты же говорила…

– Прости, я соврала. Иначе бы вы не согласились на это, так что…

– Так вот, почему ты прощалась… – обречённо проговорила Зеро.

– Да. – коротко сказала Алиса. – Но всё со мной будет хорошо, об этом не бойся. А теперь поспеши, Зеро, каждая секунда на счету.

– Но как я могу тебя вот так оставить? – с дрожью в голосе сказала девушка. – Ты… Ты просто… Такая глупая, Алис, ну зачем?

– Ради тебя. И ради всех вас, ведь любой другой бы в итоге погиб, а я – нет. Я не отсюда, не из этого мира, поэтому, знаешь, вполне логично, что я ухожу…, вижу, что ты собралась спорить – не надо. Я хочу сказать тебе, что ты очень важна для меня, и что я безумно тебе благодарна за всё то время, которое мы с тобой провели. Пора прощаться, Зеро.

– Как ты можешь… – Зеро обессиленно обняла Алису. – Как ты вообще можешь так поступать?

– Прости меня. – только и сказала девочка. – Всё, прошу тебя, иди, тебе пора. – Алиса подтолкнула Зеро, и та, не удержав равновесие, запнулась за порог и упала за пределы врат. А те будто бы этого и ждали: захлопнулись, ограждая Алису от тёплого и солнечного дня, от весны, от друзей, от приключений, от бесконечной сказки, о которой она мечтала всю свою жизнь.

Это конец. Безвозвратный, беспросветный, безжалостный конец.

Больше не будет ничего. Совсем ничего. Внутри что-то будто умерло, ноги подкосились, отчаяние и боль были настолько невыносимыми, что хотелось кричать.

И она кричала, рыдала в голос, била кулаком о слепяще-белую дорогу, сдирая кожу, оставляя еле-заметные красные капли. Было так невыносимо больно, так тяжело, казалось, что она просто не способна выдержать этого, что вот-вот что-то в организме сломается и она отключится уже навсегда. Но нет, всё продолжалось, легче не становилось, только лишь обречённая усталость начала подкрадываться откуда-то издалека, медленно, не спеша, заволакивая сознание.

Мыслей уже попросту не было, и не оставалось ничего, кроме как, стиснув зубы, подниматься и следовать вперёд по бесконечной, белой дороге. Слёзы ещё текли, ноги заплетались, она шла вперёд, потому что не было больше ни одного пути. Вокруг – чёрная пустота, ни одного огонька, ни одного хоть какого-то объекта, ни единой живой души вокруг.

Это место забрало у неё всё. Нет, конечно, она и сама приложила к этому руку, но ведь не будь этого пространства, всё могло бы быть совсем иначе, совсем… Нельзя сейчас думать об этом, нельзя, иначе станет ещё тяжелее.

Лучше бы она вообще никогда в этом мире не оказывалась. Да, так бы было куда лучше, ведь не пришлось бы сейчас, глотая слёзы, не понимая куда и зачем, идти по этой дороге, которой не видно конца и края. Не было бы ей сейчас так больно, не было бы этой тяжести и безысходности… Разумеется, в её мире ей было бы тоже нелегко, но она бы так и не знала лучшей жизни, так и не знала, что бывает хорошо, и что с ней, Алисой, может быть вот так. И не мечтала бы она… Мечтала бы, конечно, но не так сильно, о том, чтобы оказаться там, в том месте, где она всегда хотела бы быть. Там, где всегда весна, где есть свобода, где нет постоянных серых будней, пожирающей мысли темноты, постоянного страха ошибки, былых синяков и ссадин, где попросту не существуют люди, которые причиняли ей боль. Потерять это всё – хуже смерти, уж для Алисы-то точно…