Электронная книга - «Трилистник. Хогвартс (СИ)». Краткое содержание книги:
Стоило речи зайти о блэковской крови, Брайан отчётливо поморщился. Залпом осушив оставшееся в стакане пиво, жестом попросил Тома повторить. Гринграсс накинул к заказу красноречивый взгляд, высунувшись из-за плеча Брайана. Трактирщик оказался возле них с новым пивом мгновенно.
— Спасибо большое, Том.
— Не за что, мистер Поттер! — воскликнул Том, опасливо косясь на Рафаэля, скучно пытающегося согреть в руках бокал бренди. — Для меня радость услужить вам и мистеру Гринграссу.
— Как у вас дела? — спросил Брайан отчасти из вежливости, отчасти чтобы не слышать монолог вошедшего в раж Флинта.
— Простите, мистер Поттер, тяжёлый вечер, мне нужно работать.
— Ох, конечно, простите, что отвлекаю!
Том масляно улыбнулся и поспешил удалиться за барную стойку, где его помощник едва справлялся с заказами горячащейся публики. Ещё один сотрудник бегал туда-сюда между столами и разносил заказы тем, кто считал себя выше похода к стойке. Получив новую порцию виски, Флинт, уже на ногах, как оратор за трибуной, вдохновенно рассуждал о действующем банковском законодательстве.
Честно было признать: Флинт умел в разговоре произвести впечатление человека сведущего. Ну а так как большая часть молодёжи осознавала политику на уровне «Повышение налогов — плохо», Киллиану с его стройными, слегка ироничными, слегка софистскими рассуждениями коллеги внимали охотно. Более того, кивали и мотали на ус. Брайана это раздражало, однако он предпочитал держаться от политики подальше. Как и от самого Флинта, впрочем.
Невысокий, с намечающимся брюшком и грубым лицом, Флинт мало кому был симпатичен внешне, однако же он всё равно собирал вокруг себя людей самого разного образа мыслей и достатка. Дело было в выдающейся харизме, позволявшей Киллиану затмевать даже широкоплечего красавца Вуда, и вполне симпатичного, но стеснительного Брайана, и даже коллег постарше и постатней вроде интеллигентного Руфуса Скримджера и разудалого вояки Аластора Грюма. Из всех парней, казалось, только Гринграсс не завидовал успехам Флинта у прекрасного пола. С другой стороны, Гринграсс-то и в целом заинтересованности в дамском обществе до сих пор не проявлял.
Сделав глоток бренди, Гринграсс скорчил мину, как если бы ему споили ненавистный тыквенный сок.
— Почему?
— Холодный, — Рафаэль посмотрел на свои затянутые в перчатки руки, как на врагов. Брайан вздохнул.
— Давай согрею, — отставив собственный стакан, Брайан забрал и обхватил ладонями бокал друга. Стекло было ледяным. — Не хочешь перебраться поближе к камину?
— Нет. Там слишком громко, проигрыватель слишком близко.
— Тогда пойдём к Вуду?
— Там тоже громко, девушки, — Рафаэль красноречиво приподнял брови, мол, всё ли у тебя в порядке с головой, друг? Брайан пожал плечами и отхлебнул пива. То уже начало постепенно ударять в тяжёлую от дневных забот голову, тем более на голодный желудок.
— Я не думаю, что задержусь надолго, — поделился Брайан, обводя сладко мутнеющим, но пока ещё внимательным взглядом зал. Рафаэль занял стратегически идеальное место: все окна, двери и камин прекрасно просматривались, как и большая часть зала, и барная стойка. Можно было наблюдать за всеми и при этом оставаться в тени. — Хочу выспаться и хоть немного прибраться в квартире, прежде чем уехать на выходные.
— Мы здесь тратим время, — пессимистично провозгласил Рафаэль. — Выпить мы могли и у тебя дома.
— Мы здесь ради социализации, а не выпивки.
— Ты стоишь рядом со мной вместо того, чтобы разговаривать с другими людьми.
— Социализация с тобой — тоже социализация. Вдобавок, я уже пообщался с Орсоном и мисс Белл — итого три человека, с кем я поговорил. По-моему, достаточно, — Брайан вернул потеплевший бокал другу и жестом попросил Тома повторить собственный заказ. Пить так быстро было неумно, но Брайан банально хотел вымыть из памяти все события этого дурацкого дня. — Какой же неприятный день вышел. А я ведь проснулся с мыслью, что сегодня случится что-нибудь хорошее.
— Солнце встало на востоке и село на западе, моря омывают наши берега. Недурной день.
— Это какая-то низкая планка, Рафаэль.
— Какая есть.
— Я тебе что, недостаточно бренди согрел?
— Достаточно.
— Тогда замолчи и пей, — устало попросил Брайан. Хмель растворял тревоги, но всё же одним из глубочайших своих инстинктов Брайан ощутил, что задел друга последней репликой. Поэтому запустил руку в карман и извлёк на свет плитку шоколада. — Прости. Вот тут у меня есть шоколадка…
Гринграсс молча отобрал сладость и, распотрошив яркую обёртку, впился зубами. Тяжело привалившись спиной к стене, Брайан сделал глоток пива.
В мысли всё же пробрался Эван Розье, печальный мальчик со всеми задатками постояльца Азкабана. Рафаэль прав, ни в коем случае нельзя позволить Белле и Руди влиять на мальчонку. Если за очерчивание Эвану моральных рамок возьмутся они, ещё до совершеннолетия мальчик убьёт первого маглорождённого. Если же они догадаются привести его в свой клуб…
Пожиратели Смерти. Брайан слышал о них немного, но достаточно, чтобы понимать: это сборище чистокровной молодёжи может стать реальной проблемой однажды. Пока они, судя по рассказам Флинта (в данном случае доверительным, частным, а не всему свету), только курили сигары да пили дорогие вина в домах Лестрейнджей, Блэков, Кэрроу, обсуждая, как плохи грязнокровки и как ужасно «притесняют» чистокровных в последние десятилетия. Флинт обожал их собрания из-за возможности задвинуть речь про добрые старые времена. Всякая шушера вроде Роули, Селвина, Макнейра ему охотно поддакивала. Флинт нежился в лучах внимания и, судя по оговоркам, сам того не ведая позволял более серьёзно настроенным Пожирателям обсуждать своё на таких собраниях без привлечения внимания шушеры.
Иногда Брайана посещала мыслишка: а не воспользоваться ли ему тем, что он — наполовину Блэк? Начать участвовать в подобных собраниях цвета чистокровной молодёжи — его попросту не посмеют выставить за порог, — прикидываясь своим-идейным, а на деле собирая информацию для Правопорядка. Ещё бы взять с собой Гринграсса — тогда бы Пожиратели Смерти вовсе распались за месяц, ибо Гринграсс их всех попросту сгоряча попроклинал в спорах. Ах, вот это была бы картина!..
Но подобную операцию нельзя проводить без благословения начальства. А Крауч её не одобрит. Кроме того, Брайан сомневался в себе: ну не сумеет он сыграть убеждённого в своей исключительности чистокровного. Вдобавок, о его либеральных взглядах знали все, кто учился с ним в одно время в Хогвартсе — не раз и не два Брайан громко, возможно, даже слишком громко заявлял свою позицию…
Позиция позицией, но рано или поздно эти Пожиратели рискуют наговорить себе на срок в Азкабане. Пока ими не очень-то интересовались — подумаешь, кучка золотой молодёжи болтает в роскошных салонах, когда такого не было? — однако Брайан подозревал, что рано или поздно они перейдут к каким-то действиям. Не могут люди вроде Рудольфуса Лестрейнджа и Беллы Блэк усидеть на месте и не попытаться навязать миру свою правоту. Пока, конечно, они не более чем недавние школьники с ультра-правыми воззрениями, но если найдётся кто-то сильный, жестокий, кто даст их порывам огранку… Этого Брайан боялся так же, как влияния Беллы на маленького Розье.
Надо поговорить с мальчишками. У Джима в голове ветер, но Дэвид, кажется, уже понимает, что мир куда мрачней и серьёзней, чем родители хотят позволить им с братом знать. Возможно, всегда понимал — всё-таки он рос до шести лет фактически на улице, и добра и любви видел не в пример меньше, чем Джеймс. Где-то Брайан слышал или читал, что самые ранние воздействия на ребёнка — самые важные, формирующие его характер и взаимоотношения с миром на всю оставшуюся жизнь. Брайан вздохнул. Он хотел, чтобы у Дэвида было другое детство; при этом осознавал, что с тем, как развивается ситуация, именно у Дэвида куда больше шансов не наделать глупостей, чем у Джеймса.
Джим дружит с Сириусом Блэком, и в этом нет ничего плохого — до тех пор, пока именно Джим влияет на Сириуса, а не наоборот. Брайан знал свою кузину Вальбургу не близко, однако понимал главное: в ней самой нет ничего светлого и доброго, что нужно вложить в голову ребёнку. Вальбурга вобрала в себя истинно блэковскую жестокость, которой не хватало ни легкомысленному Альфарду, ни инфантильному Сигнусу — похоже, впитала всю, что предназначалась троим сиблингам. Её сыновья не могли быть либеральными; более того, даже не-травмированными, скорее всего, не являлись. И с одним из них Джим не разлей вода. Мерлин, как уберечь мальца от плохого влияния?!