Разочарованные (СИ)

– Ох Тео, – она крепко обняла его. – Я не хотела тебя в это все вмешивать.

– Я сам, – улыбнулся он, глядя на нее сверху вниз. – Лучше умереть, сражаясь за правое дело, чем навсегда остаться сыном пожирателя. – Его речь произвела ожидаемое впечатление.

Гермиона настолько прониклась, что одинокая слеза скатилась из ее глаза, но Теодор нежно поймал ее пальцем. Прощальный поцелуй вышел долгим, чувственным и немного соленым. Его руки, затянутые в кожаные перчатки все равно были нежными, когда касались ее кожи или зарывались в волосы. Она крепко прижималась к нему, пытаясь запомнить его таким юным, таким не пожирателем. Время не щадило никого. Он поправил на ней шарф, когда они закончили целоваться. Взявшись за руки, они стали возвращаться в замок, не заметив, что у их счастья был зритель.

Драко Малфой наткнулся на них совершенно случайно. Он шел сюда, ведь раньше они любили смотреть на горизонт втроем – он, Блейз и Тео. Но этот год несколько отдалил друзей друг от друга. Они по-прежнему были готовы стоять друг за друга горой, они бы даже умерли друг за друга, но у каждого появилась тайна на сердце. Холодный ветер пронизывал насквозь, но Драко совсем не чувствовал холода. Так было легче – не чувствовать ничего.

Теодор оставил Гермиону в Большом зале, заботливо подведя к друзьям – Гарри и Рону. Поцеловав кончики ее пальцев, вызывая охи зависти у окружающих девушек, он попрощался с ней, кивнул Рону и пожал руку Поттеру.

– Показушник, – цокнул Рональд.

– А по мне так очень мило, – возразил Гарри. – Вы будете самой милой парой на Рождественском балу.

– Не будем, – нахмурила брови девушка. – Он сегодня уедет.

– Так поезд же завтра нас в Лондон заберет, – удивился Рон. – Ах да, это же сыночек чистокровной шишки, ему все можно.

– Рон! – Хором сказали Гарри и Гермиона. Друзья бы сказали ему еще пару ласковых сверху, но рядом плюхнулась Лаванда, смерив их презрительным, малфоевским, взглядом, и к ней тут же подсели сестрички Патил, которым Лаванда громко и в подробностях рассказывала, как ее парень потратил на ее платье полторы тысячи галеонов, и это не считая затраты на туфли и пару интимностей. Она громко начала строить предположение, что же он ей подарит, ведь сережки и браслет у нее уже есть. Браун не забывала поглядывать на Рона, проверяя, достигают ли слова цели. Достигали.

– Гарри, я должна тебе кое-что сказать, – тихо шепнула Гермиона. – Наедине, – добавила она, когда Гарри с готовностью кивнул.

Гермиона с Гарри решили уйти в библиотеку, заранее зная, что Рон туда не пойдет добровольно.

Она ждала, что Гарри начнет обвинять ее в предательстве, ругаться или еще что-то, но он внимательно ее выслушал и задал только один вопрос:

– Почему?

– Потому что нам нужна помощь. Об этом нет информации в школе, даже в запретной секции, а у него обширная библиотека с первыми изданиями. А также он вхож в особняк Малфоев, которые славятся своей древнейшей библиотекой.

– Ты не поняла, – устало улыбнулся парень. – Почему ты мне это рассказываешь?

– Потому что это твоя тайна, и ее рассказала… Будущему пожирателю, – она вздрогнула. – Но я ему верю.

– Почему?

– Он умрет, но ни за что не останется в истории, как потомок пожирателя.

– Тогда все в порядке, – Гарри снова улыбнулся.

– Есть еще кое-что, – издалека начала Гермиона. – Будет собрание пожирателей.

– Откуда ты знаешь? – Его глаза блеснули опасным пламенем.

– Нотт сказал.

– А откуда он?..

– Он приглашен, – зажмурившись, шепотом сказала Гермиона. Она не хотела этого, но слезы сами полелись из глаз.

– Он?… Уже?.. – Гарри растерялся.

– Пока нет, – одними губами произнесла она. – Но будет посвящение или как это у них называется.

Гарри крепко прижал ее к своей груди, растерянно водя рукой по ее волосам. Она только успела успокоиться, как Поттер выпалил то, что его гложило с того момента, как он узнал про Нотта:

– А Малфой?

– Насколько я знаю, Малфой и Забини останутся тут.

– Но они вполне могут покинуть Хогвартс позднее. Гермиона! – Хлопнул он себя по лбу. – Я обязан остаться и проследить за ними!

– Нет, Гарри. Ты поедешь в Нору, а я останусь, – она подняла руку вверх, останавливая возражение друга. – Джинни и Рон обязаны съездить домой. Ты для Молли, как сын. Так что останусь я.

– Ты не обязана, Гермиона.

– Я сама так решила, – повторила она слова Теодора.

Он немного подумал и согласился с ней.

– Я оставлю тебе карту мародеров. И если что, пожалуйста, пиши мне.

За сутки до Рождества замок заметно опустел, но атмосфера была наполнена праздником и счастьем. Только Гермиона ходила грустной, чувствуя, как в груди растет комочек тревоги за Теодора. Весь день она провела в библиотеке, а под вечер пришла без сил в башню старост. Она присела на диван в гостиной всего лишь на пару минут, но сама не заметила, как крепко уснула, вымотанная тревогой.

Малфой был прилично удивлен, когда после полуночи вернулся в их Башню. Поначалу он даже ее не заметил, но звук, с которым книга выскользнула из ее рук на пол, привлек его внимание. Она спала. И во сне она была прекрасна, потому что не смотрела на него с чувством отвращения или стыда. Он стоял над ней и впитывал ее образ, но в груди уже не клокотало. Буря, что долго гложила его столько лет, стала затихать. Он не мог дать им надежду. Он знал, что эти полгода – последние. Глубоко вдохнув и задерживая дыхание, он подхватил ее на руки и отнес в комнату. В ее комнату, хотя хотелось пройти дальше по коридору. Аккуратно положил ее на кровать, отведя с лица локон. Он хотел еще дотронуться до нее, но все же ушел, чтобы через минуты положить на ее тумбочку палочку. Бросив последний взгляд, он вышел, плотно закрыв за собой дверь.