Контрабандисты Гора

— Не бери в голову, — отмахнулась от неё атаманша. — Они — трусливые, послушные маленькие животные. Или Ты хочешь всю работу делать своими руками, искать еду, расчищать площадку для лагеря, собирать хворост для костра, готовить, приносить мягкие ветви для наших постелей, стирать талмиты и полировать кожу? Не Ты ли обожаешь заставлять их, чистить твои ноги их языками?

— Одной хватило бы за глаза, — проворчала носительница зелёно-коричневого талмита.

— Может, Ты хочешь сама носить наши вещи? — поинтересовалась атаманша.

— Я — свободная женщина! — заявила та.

— А мы что же, по-твоему, сами должны тащить свои вещи? — осведомилась главная среди них.

— Хорошо, тогда достаточно двух! — пошла на попятный охотница с зелёно-коричневым талмитом.

Кто-то из них болезненно пнул меня в бок.

— Зато с тремя, мы могли бы передвигаться гораздо быстрее, — заметила атаманша.

— Это опасно, — настаивала всё та же женщина. — Привязать её к дереву, оставив животным, будет самым разумным выходом.

— Обрати внимание на её волосы, — предложила их главная.

— Грязные и мокрые, — прокомментировала её оппонентка, — ещё и с мусором и остатками листьев в колтунах.

— Зато, если их вымыть и расчесать, она станет вполне презентабельной, — сказала моя похитительница.

— Ты просто хочешь продать её и выручить за неё несколько монет, — заявила другая охотница.

— Я бы поделила деньги на всех, — ответила ей моя похитительница.

— Вы видели её лицо, — добавила атаманша.

— Точно, она — хороший товар, — поддержала её поймавшая меня охотница. — Гляньте на её плечи, руки, предплечья, аккуратные маленькие запястья, на узость талии, на широкие бёдра, на скромную, но хорошо сложенную задницу, на округлость икр и опрятность лодыжек.

— Мы не в Аре и не в Брундизиуме, — напомнила носительница зелёно-коричневого талмита. — На побережье на неё много не заплатят.

— Они просто грабят нас, — сердито буркнула другая женщина-пантера, до сего момента в основном отмалчивавшаяся.

Атаманша присела рядом со мной, и подняв мою голову за волосы, поинтересовалась:

— Ты ведь знаешь сигналы кляпа, не так ли, вуло?

Я издала тихий, жалобный звук. Сомневаюсь, что его можно было бы услышать дальше, чем в нескольких футах от меня. Один звук означает «Да», два — «Нет». Этому обучают всех рабынь.

— Ты хочешь жить? — спросила она.

Я немедленно тихонько однократно промычала.

— Хочешь, чтобы тебя добавили к верёвке? — спросила атаманша.

Я снова однократно жалобно проскулила.

— Просишь ли Ты, — уточнила глава женщин-пантер, — как никчёмная рабыня, чтобы тебя добавили к верёвке?