Стрела Кушиэля. Редкий дар

Я не стала смотреть — и так чувствовала обмотанную кожей рукоять, торчащую из ножен рядом с моим левым локтем. Жослен был прав, достать меч не составило бы мне труда.

Но мы с ним были одни посреди чужой ледяной пустыни. И для начала, даже вооруженному, кассилианцу пришлось бы противостоять восьмерым конным скальдам, закаленным в боях. 

— Я всю жизнь провела в служении, — тихо ответила я, — и не хочу умирать ради твоих обетов. — Затем коснулась плеча Гюнтера. Скальд обернулся, и я покачала головой. — Он слишком гордый, — перешла я на скальдийский. — Так просто не покорится. 

Сощурив проницательные серые глаза, мой хозяин кивнул и крикнул своим людям:

— Ведите его! — и со смехом добавил: — Только смотрите, чтобы он не поранился о ваши копья! 

Жосленом занялись все семеро, и я заставила себя на это смотреть.

Думаю, тогда кассилианец впервые впал в настоящую бойцовскую ярость. Он сражался как демон, пылающий гневом, и какое-то время я не видела ничего, кроме мелькающих между лошадями рук и ног. Ему удалось завладеть коротким копьем, и какое-то время он удерживал скальдов на расстоянии, тыча в них острием. Если бы ему досталось более знакомое оружие… даже не знаю. Теперь нет смысла гадать. 

— Надо же, выглядит как девчонка, — заметил Гюнтер, и в его глазах зажегся интерес, — а бьется как мужчина. Как двое мужчин! 

— Он из ордена кассилианцев. Его с самого детства обучали искусству боя, — сказала я на ухо скальду. — Ангелийцы взяли его обманом и предали по приказу того человека, которого вы зовете Кильберхааром. Подружитесь с кассилианцем, и он, скорее всего, будет сражаться против Кильберхаара на вашей стороне. 

Я рисковала. Гюнтер внимательно оглядел меня, обдумывая предложение.

— Кильберхаар наш союзник, — сказал он. — Честно платит нам золотом за набеги на ваши села. 

Горькая правда пронзила меня словно ножом, но я сдержалась и ничем себя не выдала.

— Предавший однажды, предаст не единожды. Лучше враг на пороге, чем предатель  под боком, тот коли не предаст, так даром отдаст, — нараспев произнесла я, про себя коротко возблагодарив учителя за бесконечные часы, проведенные за переводом скальдийской поэзии.  

Варвар не ответил, и я замолчала, давая ему возможность обдумать мои слова. Люди Гюнтера, половина которых уже спешились, наконец сумели подмять под себя брыкающегося Жослена, отобрали у него копье и уложили лицом в снег.

— Что с ним делать? — крикнул кто-то из них. 

Гюнтер на секунду задумался, а затем велел:

— Свяжите ему руки, и пусть бежит за твоей лошадью, Вили! Пока доедем до хутора, волчонок слишком устанет, чтобы кусаться. 

И совсем скоро мы отправились в путь под безоблачно-голубым небом. Я неуклюже цеплялась за Гюнтера, испытывая жалкую благодарность за меховую накидку и за плотную фигуру, заслоняющую меня от ветра, и старалась лишний раз не оглядываться на Жослена. Его руки связали спереди и длинным поводом прикрепили к седлу, таким образом заставив кассилианца бежать за лошадью. Он увязал в снегу, иногда падал, и его тащило волоком, пока скальд не останавливался, позволяя пленнику встать. Жослен тяжело дышал паром, его лицо раскраснелось от мороза, но глаза излучали кристальную ледяную ненависть ко всему и всем вокруг.