Сладкое зло

— Проступок подобный этому требует немедленного вмешательства.

— Со всем должным уважением, Рахаб, — произнес мягкий женский голос.

Голова каждого повернулась в сторону Иезавель.

— Это, вполне возможно, требовалось в те времена, когда в нашем распоряжении находилось тысячи Нефилимов. Теперь, когда их стало гораздо меньше, я лично считаю, что каждый Князь должен действовать по собственному усмотрению. Кобал хотел наказать свою дочь публично. Что ж, браво! Белиал предпочитает провести экзекуцию без свидетелей. Я говорю — мы позволяем это. Уверена, она подвергнется достаточным страданиям. Небольшая поблажка для Белиала, хм? Бросьте, это же его первый ребенок, в конце концов.

Рахаб зарычал в ее сторону.

— Мы вынесем это на голосование! Те, кто за немедленное наказание, поднимите руки.

Все, кроме четырех Князей, сидевших за столом рядом с моим отцом, проголосовали «за».

Восемь к четырем.

Мы проиграли.

Страх сковал все мое тело.

Мой отец по кругу оглядел Князей. Наклонив голову, он хрустнул сначала шеей, потом костяшками. Его желваки ходили из стороны в сторону.

Я сожалела, что мои действия поставили его в подобное положение. А ведь был момент, когда я реально поверила, что смогу пережить эту ночь. Но не выдержала испытание безразличного наблюдателя.

Да, мое сердце было мягким и ранимым, но… даже сейчас я отказывалась считать это слабостью.

— Дочь Белиала, выйди вперед. Сейчас же.

Глаза Рахаба впивались в меня в ожидании, что я снова брошу ему вызов — нечто, что, по-видимому, никогда не случалось на саммитах раньше.

Не чувствуя ног, я поднялась и начала идти. Где-то глубоко в сознании мне было интересно, выглядела ли я в этот момент так же смешно, как чувствовала.

На мой мозг обрушился шквал скрежещущего шума, когда легион демонов принялся нашептывать надо мной: тысячи голосов шелестели, словно ветер, колышущий сухие деревья.

Я поднялась на сцену со стороны стола своего отца, держась от Фарзуфа так далеко, как только могла.

Когда я остановилась на подмостках рядом с Герлиндой, до меня донесся театральный кашель.

Фарзуф махал рукой перед своим носом.

Король драмы.

— Провались все пропадом, Белиал! Она все еще девственница!

Все Князья задохнулись.

Поднявшись, мой отец уперся в стол кулаками, сжатыми так сильно, словно те были булыжниками. С выражением лица — еще более суровым, чем его поза — он сообщил Фарзуфу, чтобы тот занимался своими собственными делами.

При этом он ввернул несколько столь колоритных эпитетов, что я вполне представила, какой именно образ жизни он вел среди закоренелых преступников.

— Ты думаешь, я не знаю, что она девственница? Она — девственница, потому что я велел ей оставаться таковой. Это то, с помощью чего мы можем повлиять на парня, которого ждет великое будущее в качестве дилера. Он вот-вот окажется у нее в руках. К концу этой истории от ее девственности не останется и следа. Все это было чертовски хорошо изложено в моих рапортах боссу, так что заткни глотку!