Друзья и недруги. Том 2

– Я спешил в Кирклейскую обитель, получив весть от Робина, но по дороге, неподалеку от Фледстана, встретил его друзей с двумя повозками, в которых они везли его и мою сестру. Среди них я заметил тебя. Так и было?

– Да, ваша светлость, – ответил Джеффри, – я был вместе с теми, кто привез графа Роберта и леди Марианну к той церкви.

– Значит, ты был в Кирклейской обители, – сказал Реджинальд.

Джеффри молча склонил голову, подтверждая его слова.

– Расскажи мне, что ты видел, – негромким голосом потребовал граф Линкольн.

Джеффри рассказал.

– А потом вы пошли к настоятельнице, – повторил его последние слова Реджинальд и устремил на Джеффри тяжелый взгляд: – И что же она вам поведала? Постарайся точно вспомнить ее слова.

– Мне нет нужды вспоминать их, – тихо ответил Джеффри. – Каждое слово, что она произнесла, вырезано в моей памяти.

Он говорил, граф Линкольн молча слушал и, когда Джеффри замолчал, откинул голову на спинку кресла и посмотрел вдаль серебристыми, как у сестры, глазами.

– Да, – выдохнул Реджинальд, – слово в слово! Все, как мне говорили два ратника Брайана де Бэллона.

Джеффри вскинул бровь. Заметив это, Реджинальд тяжело усмехнулся:

– Друзья Робина обо всем рассказали мне, но я хотел убедиться сам. Настоятельница умерла раньше, чем я добрался до Кирклейской обители: отпевание, погребение, устройство дел в Веардруне и переезд племянниц в Стэйндроп… Я приказал захватить кого-нибудь из людей Бэллона, из тех, кто были с ним в том монастыре. Они красочно рассказали, как убивали Робина, а следом за ним Марианну.

Поймав быстрый взгляд Джеффри, Реджинальд покачал головой:

– Нет, мне не пришлось применять к ним пытки. Они сами были в ужасе от того, чему стали свидетелями. Если смерть Робина не особенно впечатлила их – они больше думали о том, что могли пасть от его меча, – то убийство моей сестры повергло в смятение. Поэтому они рассказали мне все, что видели и слышали, по доброй воле.

Джеффри не стал спрашивать, что сталось дальше с ратниками Бэллона. Едва ли граф Линкольн отпустил их на свободу, рискуя, что они вернутся к своему господину и признаются в том, что откровенничали с братом графини Хантингтон.

Утомленно закрыв глаза, Реджинальд долго молчал. Джеффри увидел, как по его губам пробежала невыразимо грустная улыбка. Не открывая глаз, граф Линкольн чуть слышно сказал:

– Робин был моим другом. Больше того, он был моим правителем, хотя ты вряд ли поймешь, о чем я.

– Я понимаю, ваша светлость, – решился сказать Джеффри и, встретив взгляд мгновенно открывшихся глаз графа Линкольна, пояснил: – Сэр Гай пытался стать одним из вас. Отказ графа Роберта принять его в ваш круг стал краеугольным камнем их вражды.

– А как тебе стало об этом известно? – спросил Реджинальд, не сводя с Джеффри очень пристального взгляда.