Промелькнувший метеор (книга 1)
- Автор: Муканов Сабит Муканович
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Жазушы
- Переводчик: Алексей Брагин
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Промелькнувший метеор (книга 1)». Краткое содержание книги:
В большом многоплановом произведении не только нарисован яркий образ Чокана Валиханова, но и показана общественно-политическая обстановка того времени, быт и обычаи казахского народа.
Первая книга романа посвящена детским и юношеским годам Ч. Валиханова. Повествование завершается учебой Чокана в Омске — в кадетском корпусе.
У Терентьева была еще одна замашка — принимать надменный вид строгого блюстителя закона. Для него было истинным удовольствием долго перечитывать подорожную, затребовать официальную бумагу и потом старательно записывать все, что требуется по форме, в регистрационную книгу.
В станице он был одним из зажиточных людей. Не так чтобы очень богатых, но при полном достатке. Кроме четверки выездных лошадей и двух добротных возков у него было с полсотни овец, десяток дойных коров, пять-шесть волов для всяких черных работ. О птице — утках, гусях, курах — и говорить нечего: ее было вдоволь. Жил он в ладном четырехкомнатном доме. И тех, кто поважнее, мог угостить как следует, зная, что и они расщедрятся. Для других и самовара не ставил — не считал нужным.
Наши путники с первого взгляда ему не приглянулись, хотя он немного знал и того и другого. Придирчивый старик потребовал бумагу, а соответственная бумага оказалась только у Драгомирова. При Чингизе было только свидетельство, что он является старшим султаном Кусмурунского округа. Но Терентьев знал, что он уже не султан, а Чингиз имел неосторожность не очень деликатно сказать: «Я подполковник, а ты кто?». Этого было достаточно, чтобы раздражить Терентьева, чтобы довести его до приступа яростного стариковского упрямства.
— Нет разрешения на пользование, не в моей власти и дать, — уперся он на своем.
Словом, Драгомиров имеет право, а Чингиз — нет.
Начались нудные переговоры, завершившиеся в конце концов согласием. Теперь надо было выплатить подорожные — с каждого человека по пять копеек за версту. До Пресногорьковской — Ыстапа причиталось со всех трех около шести рублей. Мелочи как на грех не нашлось, а с десятирублевки Терентьев не находил сдачи. Словом, опять начались мелкие препирательства.
Терентьев проявил еще и жестокость.
У Чокана не прошел жар, ему хотелось пить. И ямщик вместо молока и простокваши принес кружку несвежей воды из кадушки. Мальчик прикоснулся к кружке сухими потрескавшимися губами, сделал глоток и отставил кружку. Спросили о лекаре в воинской части: он многие годы жил в Баглане. И здесь не повезло, — воинская часть находилась в лагерях, а с нею и лекарь. На врачебную помощь можно было рассчитывать только в Пресногорьковской.
Чингиз готов был ехать хоть назад, в Орду. Но уж слишком далеко позади остался Кусмурун. Да и дорога не сулила ничего хорошего: мыслимо ли было ехать снова через этот Кангырган с больным мальчиком. А короче пути нет!
Чокан сквозь дремоту жара вслушивался в эти разговоры. Сознание неожиданно прояснилось, он обиделся и за отца и за себя:
— Давайте ехать на жылан-сыртах до Ыстапа. Ничего с ними не случится. И Шамрай не рассердится. А со мной пусть будет что будет. Уж если суждено умереть…
— Да не умрешь ты, Канаш-жан. Вылечим, — сказал Александр Николаевич. И — Чингизу — Сын правильно говорит. Поехали.
Терентий вышел. Его расщедрившаяся старуха принесла Чокану простокваши.
Они распрощались с негостеприимным ямщицким двором и выехали в степь.
Чокан уснул, утомленный болезнью, дорогой, бессонной ночью. Чингиз осторожно взял сына на колени, обнял обеими руками. И надобно же было ему заболеть! Скоро ли поправится? Драгомиров притронулся ко лбу Чокана, взял руку, нащупал пульс:
— Я, конечно, не врач, но жар спадает, пульс ровный.
Наверное, болезнь пошла на убыль. Пусть себе спит спокойно.
Он вслух не сказал о том, что улучшение может быть временным и, не дай бог, наступит полная слабость.
Ехали молча по накатанной ямщицкой дороге.
Чингиз думал только о болезни Чокана.
Абы радовался, что держит путь на Ыстап, а не обратно в Кусмурун вдоль Обагана. Рыбаки ему не простят пожара. Встреться теперь он с ними — они бы не только гайки с колес, руки бы ему открутили. А из Ыстапа он напрямик отправится домой.
Драгомиров, как обычно, предавался размышлениям о казахской степи, перемежая их думами о своих самых маленьких будничных делах.
Сейчас его занимала мысль об обычаях гостеприимства у кочевых и оседлых народов. Лучше всего он знал казахов, но был знаком с бурятами, монголами, калмыками. Принимая гостя, кочевники отказывались от платы. Никто с него не спрашивал ни копейки за обильную еду, за ночлег. И так — в любом ауле, где он бывал с поручениями.
Вот в эту поездку на месячный срок он взял всего сорок пять рублей. Проехал с тысячу верст. Одна дорога, если считать по пятаку за версту, обходилась бы уже в пятьдесят рублей. Кормовых полагалось по двадцать копеек в день. Это еще шесть рублей. А он истратил сущие пустяки. В русских селах десяток яиц стоил копейку, кружка молока — полушку, калач — полторы копейки. А много ли ему, Драгомирову, было надо? Яичница, простокваша, ломоть свежего хлеба. Лучшего завтрака в дороге он себе и не желал.