Дочь Соляного Короля (ЛП) [Daughter of the Salt King - ru]

Вода поднялась к моей груди. Мои длинные волосы прилипали к моей коже и закручивались в чёрные завитки на голубой глади водоема. Теперь я была полностью освещена солнцем, а Саалим медленно разглядывал меня. Запоминал ли он точно так же каждую деталь моего тела, как и я? Его взгляд прошёлся по моим волосам, моему лицу, моей шее и плечам. Взгляд упал мне на грудь и, казалось, задержался на ней несколько дольше. Саалим сдвинул брови и сжал губы.

— Что такое?

Он покачал головой и прижал меня к себе.

— Ничего.

Это была ложь.

— Есть ещё кое-что, чего я не понимаю, — сказала я. — Ты сказал мне, что не хотел, чтобы я знала историю Мадината Алмулихи, потому что не хотел обременять меня ей. Что ты имел в виду? Я хочу, чтобы ты был свободен, независимо от того, вернёт ли твоя свобода Мадинат Алмулихи. Это ничего для меня не меняет, просто позволяет мне понять тебя лучше.

— Я думал, это очевидно, — сказал он, выражение его лица стало озадаченным. — Дело в отметине.

— В моих шрамах?

Я наклонила голову и пальцами потрогала спину в тех местах, где кожа приподнималась.

— Нет, дело не в твоих шрамах. Твоя отметина, — он уставился на меня, и когда понял, что я не понимаю, спросил. — Ты не знаешь?

— Знаю о чем? — я начала волноваться. — О чём ты говоришь?

Он протянул руку к моей груди, пальцами отодвинул волосы и нежно коснулся кожи прямо над сердцем.

— Вот здесь, — медленно сказал он, в его голосе смешались любопытство и озабоченность. — Ты почти светишься. Я думал, ты знаешь — тебе ведь говорил об этом лекарь.

— Что? — я посмотрела вниз.

И тут я увидела, что когда прямые лучи солнца падали на мою кожу, она переливалась в том месте, напоминая кожу Саалима. Золотое сияние было незаметно в темноте. Я подняла руку и потёрла отметину, почувствовав, как температура тела в этом месте слегка поднялась. Я проверила свои пальцы, чтобы убедиться, что отметина не стерлась. На них ничего не было.

Лекарь? Он ничего мне не сказал.

Но затем я вспомнила о том вечере, и поняла сказанные им слова. Тогда он указал на мою грудь и сказал, что я отмечена. А потом, что эта любовь словно глоток яда… Даже не сомневайся — пей.

Уже тогда у меня были все кусочки головоломки, но я не могла сложить их. Не могла пока понять.

— Что это значит?

— Что ты отмечена магией джинна. Моей магией. В первый раз я заметил это на пирушке в честь Хаф-Шаты, но я тогда не понял, что это. Почему оно там, на тебе. Я так и не смог этого понять. Я этого не делал. Я бы никогда… Это как словно бы часть меня была прижата к этому месту.

Он выглядел недоуменным, водя пальцами по отметине, снова и снова. Словно он точно так же пытался стереть ее.

Я вспомнила то утро в тюрьме, когда я схватила небольшую горсточку золотой пыли, которая осталась на моём тюфяке. Как я прижала её к груди, отчаянно желая его возвращения. От этих воспоминаний мне стало неловко. Саалим увидел, как изменилось моё лицо, и поднёс руку к моему подбородку. Он приподнял мою голову, чтобы я посмотрела на него.