Контракт на молчание

— Влип ты. Хотя ты влип еще тогда с этой рыжей. Надо было, наверное, тебе сказать.

Райан обернулся к Винтерсу. Когда он впервые сунулся с рабочими в горы, дабы найти местечко под свою “фазенду”, отшельник наставил на него ружье и сказал, что ничего строить на этой земле не даст. Теперь Эперхарт считал его единственным другом на всем острове.

— Что? — лениво спросил Винтерс. — По местным достопримечательностям катал, дом мой ей показал, помолвку сорвал. Не просто чужую девку поимел, чтобы расписаться в своем превосходстве, как это обычно делал. Ты весь изошелся, когда тебе сообщили, что, переспав с тобой, она на следующий день на работу не вышла. Орал тут, доктора выгнать собирался. Думал, ее мальчишка что-то ей сделал из-за тебя, да?

Думал. И то, что он намеренно отвадил Валери от Клинта, несмотря на громкие заверения, Эперхарт понимал. Этот придурок ему не нравился. Не нравилось уже одно то, что он на его острове. Не нравилось, когда он заговорил на яхте про пункт о молчании, не нравилось, как он погладил Валери по бедру и ткань натянулась, доказывая, что отсутствие белья под платьем — не просто догадка. И безумно понравилось, что Клинт Дексворт к двадцати шести годам так и не догадался, зачем мужчине нужен член.

— Я не люблю ее, — упрямо ответил Райан.

— Да как скажешь. Куда собирался поехать?

— К Виктории, — неохотно признался.

— Эперхарт, всех твоих баб по именам даже телефонный справочник не запомнит. Это которая? Последняя? Белобрысая?

— Она самая.

Натуральная блондинка. Вот, Эперхарт вспомнил, по какой причине выбрал именно ее. Ну, кроме того, что она не имела отношения к «Айслексу».

— Что ж не поехал?

— Не захотел.

— Не любишь свою рыжую, говоришь? Ну, может, свой образ жизни ты действительно ей предпочитаешь. Но тогда тебе главным образом не баба лишняя, а ее ребенок. И я не оговорился, не поправляй. Это пока не твоя девчушка, а только ее. Мы, мужики, по-другому привязываемся. Отпустишь их сейчас — освободишься. Назначишь мелюзге содержание, или что там богатеи делают, чтобы совесть не грызла, и пусть уматывают обе с острова. Только так, Эперхарт.

Костеря Винтерса сквозь зубы, Винтерса, который неожиданно повторил слова Валери, Эперхарт поднялся по каменистому склону до самого верхнего бассейна, разделся и прыгнул в воду. Доплыл до стекающего потока между уровнями, нырнул в следующий. Затем — в нижний. Вынырнул, с силой стер влагу с лица и зарычал от досады.