Весна. Лето.
- Автор: Лутс Оскар
- Год: 1980
- Язык: русский
- Год: Ээсти раамат
- Переводчик: Б. Лийвак
- Жанр: Детская проза
Электронная книга - «Весна. Лето.». Краткое содержание книги:
Повесть Лето является продолжением Весны, но она читается и как вполне самостоятельное произведение. Озорные ребята, шумной и веселой гурьбой проходящие перед читателем на страницах Весны вступают в этом произведении в новую полосу жизни, полосу зрелости и возмужания.
– Ох, послушайте, зачем вы сюда сели, вы же испачкаетесь в муке.
– Ничего не поделаешь, – устало отвечает Тоотс, – у вас тут такая жара, что и носа не высунешь.
– Ну, ежели так, – предлагает услужливый парень, – ежели вам хочется отдохнуть, зайдите ко мне в комнату, присядьте или на кровать можно прилечь.
Совет этот кажется Тоотсу вполне приемлемым. Он сует парню под нос коробку с папиросами и зажигает спичку. Еще несколько вопросов и ответов – и вся компания перебирается в комнату подручного мельника, где Тоотс сразу чувствует себя бодрее и начинает вдруг требовать, чтобы его взвесили. Это его желание немедленно исполняют, причем выясняется, что взвешиваемое тело весит ровно четыре пуда и тринадцать фунтов.
– А теперь, – говорит он Кийру, – становись-ка ты на весы, а я положу на другую сторону пять с половиной фунтов; увидишь – ни одна сторона не опустится.
Помольщики откликаются на эту шутку громким смехом, отчего Тоотс ощущает еще больший прилив бодрости и приходит в превосходное настроение. Взмахнув несколько раз в воздухе хлыстом, он отзывает подручного мельника в сторону, хлопает парня по плечу и шепчет ему что-то на ухо. Тот слушает его сначала одним ухом, потом другим, но из-за шума мельницы собеседники, видимо, никак не могут понять друг друга. Тогда они еще больше удаляются от других и еще громче начинают что-то обсуждать, после чего парень кивком головы выражает свое согласие. Тоотс вытаскивает из кармана кошелек и выкладывает ему на ладонь несколько монет. Парень, насвистывая, выскакивает на шоссе и быстрым шагом направляется к дому с широкой крышей, как будто ему и дела нет ни до мельницы, ни до ее водяного колеса.
Спустя некоторое время в комнатке подручного можно наблюдать такую картину.
У окна за столом сидит Тоотс в одной жилетке и без шляпы. Напротив разместился Имелик и наигрывает на каннеле, взятом у парня, любимую мелодию Тоотса – «рейлендер». Чуть подальше, прислонившись к стене, стоит Кийр и с хитрой усмешкой глядит на своих однокашников. Двое помольщиков уселись на кровать. Подручный мельника и пожилой крестьянин ушли в помещение мельницы.
– Забирай свою! – кричит вниз, в сусеки, подручный и сыплет в желоб из мешка зерно одного из помольщиков, сидящих в комнате. Бородач внизу быстро сгребает свою муку, минутку-две ждет и забирает также и кучку свежесмолотой чужой муки…
– Да-а, – говорит Тоотс, когда Имелик прерывает игру. – Я страшно рад, что через столько лет снова встретился со старыми друзьями. Теперь я могу со спокойной душой вернуться в Россию, потому… потому что повидал вас.
– То есть как это? – спрашивает Имелик. – Неужели ты так скоро собираешься обратно?
– Черт его знает, когда еще соберусь, – отвечает Тоотс. – Все будет зависеть от здоровья. А может, и вообще больше не поеду обратно в Россию… хыкк!.. Ведь каким бы ты барином там ни был, а все под чужим началом ходишь. Здесь вот, дома, сидишь себе на пороге сарая, и приходят тебе в голову всякие довольно-таки приятные мысли. А что, если бы взять Заболотье в свои руки да сделать из него образцовый хутор… Да… Приезжайте тогда в Заболотье учиться, как надо хлеб сеять, скот разводить, увидите, что значит система. Да, да… хыкк! Вы, дурачье, не думайте, будто я не знаю, что с хутором делать. Ого-го! Он в моих руках – что дудочка. Конечно… гм… гм… со стариком будет еще немало стычек, но с ним я справлюсь. У меня там на дне чемодана кое-что припасено, стоит мне эти рублики извлечь на свет божий, как старик согласится. Но пока пусть все остается как есть, я сперва чуточку осмотрюсь, подожду, что будет, а уж потом мы…
При этом Тоотс берет со стола бутылку и разливает по стаканам желтоватый пенящийся напиток. Все пьют, Тоотс кричит: «За ваше здоровье!», а Имелик с еще большим подъемом наигрывает новую мелодию, которая припоминается друзьям смутно, словно сквозь туман. С лица Кийра исчезает лукавая улыбка, его серые тусклые глазки почти с испугом глядят на приятелей, и когда он, отойдя от стены, приближается к столу, то походка у него оказывается странной, кособокой, как у собаки.
– Нет, – произносит он наконец. – Мне денег не жаль, мне ничего не жаль, но я страшно боюсь – вдруг я таким останусь, как сейчас.