Их нежная возлюбленная [ЛП]

– Вы также пожертвовали Императорское яйцо Фаберже вашей матери Смитсоновскому институту.

– Правильно. Ей нравилось смотреть на него. Я знаю, что она гордилась бы тем, что каждый год его видят миллионы очарованных людей.

– Ходят слухи, у вас романтические отношения с агентом Маккензи. Прокомментируете?

Она покраснела, бессознательно теребя красивую побрякушку на шее.

– Он замечательный человек, и мне очень повезло.

– Он скоро присоединится к нам, и мы узнаем его версию этой истории. Но Митчелл Торп – загадка. Он отказался от всех интервью и, похоже, не заинтересован быть в центре внимания.

Нежность, сияющая в ее глазах, была очевидна. Эта всеохватывающая таинственная боль снова пронзила его.

– Он очень замкнутый человек с очень большим сердцем.

Грудь Торпа были чертовски напряжена. Сердце дрогнуло. Он изо всех сил пытался дышать... Но боялся, как сильно ему будет больно, если он это сделает.

– Вы разговаривали с ним с тех пор, как покинули Лас-Вегас? – спросил ведущий.

Ее улыбка дрогнула.

– Нет, но он знает, как я благодарна ему за годы защиты и заботы, которые он мне дал. Я люблю его и всегда буду любить.

Он вцепился в подлокотник кресла так, что побелели костяшки пальцев. Его грудь сжалась, снова сдавилась. Торп подумал, не сердечный ли у него приступ.

Гребаный сукин сын.

Он прекратил воспроизведение шоу, выключил телевизор и бросил пульт на ближайший стол. С тоской смотрел на бутылку скотча в углу, затем отвернулся. Он был совершенно в хлам в свою первую ночь в «Доминионе». Все, чего он избегал до первого глотка, все еще было там на следующее утро, вместе с дьявольским похмельем.

Он ушел от Калли и знал причины. Но, черт возьми, когда она сказала, что любит его, и весь мир услышал… Сколько еще доказательств ему нужно, что она не такая, как Нара? Или Мелисса? И его отец был так чертовски неправ. Извращенцы способны не только на секс. Теперь он знал это, потому что любил Калли больше жизни. Как он мог быть достоин ее, если не пытался? Он оставил ее, чтобы избежать боли от потери, но это уже было так больно, что он едва мог дышать.

Торп набрал полную грудь воздуха, и да, вот оно. Агония, от которой он уклонялся, придавила его тяжестью парового катка. Каждый сустав болел все сильнее. Каждый мускул сводило от боли. Он чувствовал себя по меньшей мере на сто гребаных лет старше. И пустым внутри. Он так сильно скучал по ней.

Глотая воду сейчас, пытаясь смыть эти мысли, он задавался вопросом, захочет ли он когда-нибудь снова улыбнуться. Или даже просто дышать. Он не ожидал любви или счастья. Он оставил всякую надежду на это.

Черт, этот скотч действительно был неплох.

Раздался резкий стук в дверь, и он вскочил на ноги.

– Кто это, черт возьми?

– Аксель.

А это означало, что внизу возникла проблема. Он выругался. Но разве решение чужой проблемы не отвлекло бы его от собственных мыслей? Он действовал таким образом в течение двадцати лет. И может быть, если ему действительно повезет, он поможет Акселю расколоть несколько черепов.