![В саду чудовищ. Любовь и террор в гитлеровском Берлине [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/5/5/5/5/6/v-sadu-chudovishch-lyubov-i-terror-v-gitlerovskom-berline-litres-download.jpg)
В саду чудовищ. Любовь и террор в гитлеровском Берлине [litres]
- Автор: Larson Erik
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Альпина
- ISBN: 9785961477696
- Переводчик: Алексей Леонидович Капанадзе
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «В саду чудовищ. Любовь и террор в гитлеровском Берлине [litres]». Краткое содержание книги:
В этот период США придерживались позиции невмешательства и предпочитали не замечать милитаризации, преследования инакомыслящих и признаков будущего террора. Главные герои книги – Уильям Додд, в 1933 г. назначенный послом США в Берлине, и его дочь, светская львица, которая поначалу восхищалась гитлеровским режимом. В основе сюжета – официальные документы, мемуары, дневники и письма, позволяющие узнать о судьбе главных героев: дипломатов, общественных деятелей, журналистов, представителей нацистской верхушки и простых людей. Вместе с послом и его семьей читатель проходит путь от неприятия реальности к осознанию зла, которое несет режим нацистов, а затем – к отчаянным, но безуспешным попыткам предупредить мир о грозящей опасности.
В резиденцию Додда продолжали поступать сообщения о новых арестах и убийствах. К ночи с воскресенья на понедельник посол смог с разумной степенью уверенности заключить, что капитан Рём мертв.
Из разрозненных обрывков информации начала вырисовываться примерно такая картина[842].
Поначалу Гитлер пребывал в нерешительности по поводу того, казнить ли своего давнего союзника, запертого в камере тюрьмы «Штадельхайм». Но в конце концов он уступил давлению Геринга и Гиммлера. Впрочем, Гитлер все-таки настоял, чтобы Рёму вначале предоставили возможность совершить самоубийство.
Сделать это поручили Теодору Эйке, коменданту Дахау. В воскресенье он на автомобиле приехал в тюрьму вместе со своим заместителем Михелем Липпертом и еще одним эсэсовцем, служившим в лагере. Их провели в камеру Рёма.
Эйке вручил Рёму семизарядный браунинг и свежий номер газеты Völkischer Beobachter, где был напечатан отчет о «рёмовском путче», как его называла газета, – очевидно, чтобы показать узнику: надеяться не на что.
После этого Эйке вышел в коридор. Прошло десять минут. Выстрела слышно не было. Эйке с Липпертом забрали браунинг и снова вошли в камеру, уже с собственным оружием. Рём стоял перед ними. Рубашку он уже снял.
Есть разные версии того, что произошло дальше[843]. Некоторые уверяли, что Эйке и Липперт ничего не сказали и просто начали стрелять. Согласно одному источнику, Эйке крикнул: «Готовься, Рём!» – а Липперт выпустил в узника две пули. Если верить другому источнику, Рём проявил благородство, провозгласив:
– Раз уж меня решено убить, пусть Адольф сделает это сам!
Первый выстрел не убил Рёма. Он лежал на полу и стонал:
– Mein Führer, mein Führer![844]
Тогда ему выстрелили в висок. Эта пуля стала для него роковой.
В награду Эйке получил повышение – его назначили начальником всех концентрационных лагерей Германии[845]. Он распространил драконовские меры, которые ранее ввел у себя в Дахау, на все подведомственные ему лагеря.
Между тем в то же воскресенье, 1 июля, благодарный рейхсвер произвел еще один «платеж» в рамках сделки, заключенной на борту «Дойчланда». Министр обороны Бломберг, объявляя войскам очередную повестку дня, провозгласил:
– Фюрер с солдатской решимостью и достойной подражания отвагой лично атаковал и сокрушил предателей и убийц. Наша армия, стоящая на защите народа от внешнего врага и очень далекая от внутренней политики с ее конфликтами, выразит свою благодарность посредством служения и верности. Понимая, что у нас общие идеалы, армия будет с радостью строить добрые отношения с обновленной СА, как того требует фюрер. Чрезвычайное положение по всей стране отменяется[846].
В эти выходные Додды узнали, что теперь, встретив на улице друга или знакомого, берлинцы приветствуют его (в идеале – иронически поднимая бровь) так:
– Lebst du noch?[847]
Это значило: «Вы еще живы?»
Глава 51
Прозрение
Несмотря на то что по-прежнему ходили слухи о колоссальных масштабах кровавой чистки, посол Додд и его жена решили не отменять намеченные торжества по случаю 4 июля. Они уже пригласили около 300 гостей. Пожалуй, доводов в пользу проведения мероприятия стало даже больше – оно должно было символизировать американский идеал свободы, стать передышкой, позволяющей ненадолго забыть о терроре, царящем за стенами посольства. После выходных это должен был быть первый официальный повод для встречи американцев и немцев лицом к лицу. Додды пригласили и нескольких друзей Марты, в том числе Милдред Харнак и ее мужа Арвида. Борис, видимо, не присутствовал на торжествах. Одна гостья, Белла Фромм, отмечала, что на приеме царила «наэлектризованная, напряженная атмосфера». «Казалось, дипломаты нервничают, – писала она. – Немцы тоже были взвинченны»[848].
Додд с женой стояли у входа в бальный зал, приветствуя каждого прибывающего[849]. Марта видела, что отец держится так, как он всегда держался на подобных мероприятиях: прячет скуку за ироническими замечаниями и шутками, сохраняет на лице выражение веселого скептицизма, словно вот-вот рассмеется. Ее мать в бело-голубом платье встречала гостей со своей обычной сдержанной учтивостью южанки; серебряные седины и мягкий выговор придавали ей особое очарование. Однако Марта заметила на щеках матери необычный румянец и обратила внимание на то, что почти черные радужные оболочки ее глаз, обычно такие яркие, сегодня как-то особенно выделяются на ее лице.
На столах в бальном зале и саду стояли букеты красных, белых и голубых цветов и маленькие американские флаги. Оркестр негромко играл американские песни. Погода стояла теплая, но облачная. Гости разбрелись по дому и саду. Вообще, атмосфера была мирная и потому казалась сюрреалистической – так резко она контрастировала с кровопролитием прошедших трех суток. Марте и ее брату этот контраст казался слишком вопиющим, чтобы остаться незамеченным, поэтому они встречали молодых гостей-немцев модным вопросом:
842
Evans, Power, 33; Kershaw, Hubris, 176, 516.
843
Evans, Power, 33; Kershaw, Hubris, 516; Gallo, 270; Shirer, Rise, 221; Noakes and Pridham, 215. После убийства Рёма Гитлер утверждал, что гомосексуальные пристрастия шефа СА стали для него полной неожиданностью. По Берлину тут же стала распространяться новая шутка: «Страшно подумать, что он сделает, когда наконец узнает про хромоту Геббельса!» Примерно в то же время получила хождение и еще одна острота: «Мы наконец смогли в полной мере понять смысл недавнего обращения Рёма к нацистской молодежи: “Члены СА наполняют гитлерюгенд своей энергией”» (Grunberger, 332, 335).
844
Mein Führer, mein Führer! (нем.) – Мой фюрер, мой фюрер!
845
Wheaton, 452.
846
Noakes and Pridham, 216; несколько отличающаяся версия представлена в: Wheeler-Bennett, Nemesis, 325.
847
Dodd, Embassy Eyes, 151.
848
Fromm, 171–172. Белла Фромм утверждала, что после этой чистки некоторое время носила с собой револьвер, но потом выбросила его в один из каналов (Dippel, 150).
849
Dodd, Embassy Eyes, 157.