Айдол-ян. Часть 3 [с иллюстрациями]

Хм, странная какая–то звуко–передвижка… Судя по внешнему виду излучателей, назначение их — где–то на уличных столбах висеть. И качество звука у них, скорее всего, будет соответствующее. Зачем их тогда собирать в один массив? Всё равно ведь хорошего качества не будет. Будет только громко. Неужели это для моего концерта приготовили?

— А что за штука? — повернувшись, спрашиваю я ЧжуВона.

— Это? — окидывает он взглядом громоздкую конструкцию. — Это «музыкальная атака». Оружие против северокорейцев.

— «Музыкальная атака»? — поворачиваюсь я к «халабуде на колёсах» и сообразив, как это можно применить, спрашиваю. — Типа «музыкальной шкатулки»?

— Что такое — «музыкальная шкатулка»?

— Ну это когда человека берут и сажают в комнату, где постоянно играет одна и та же музыка. Или, постоянно включен противный звук. Пытка такая.

— Откуда ты это знаешь? — спрашивает ЧжуВон и воспользовавшись тем, что рядом никого нет, уточняет, почему он удивлён. — Ты же ничего не помнишь?

— «Всплывает» иногда, — недовольно говорю я и добавляю, делая указующее движение рукой в направлении зелёных громкоговорителей. — Лучше расскажи, что это за ерундовина?

— Это машина для звуковой агитации, — окидывая взглядом установку, говорит ЧжуВон. — Такие размещают возле границы и включают вещание на ту сторону. Новости нашей страны, мировые новости и музыку. К-поп. По разведданным, противника больше всего бесит музыка. Поэтому, её включают чаще. А сегодня на ту сторону будут транслировать твой концерт. Вечером, слышимость может достигать двадцати пяти километров.

— Справишься? — поворачивает ко мне голову он и шутит. — Считай, будет почти как заграничное турне.

С сомнением смотрю на громкоговорители. Что–то мне эта затея не нравится…

— Чего? — спрашивает мой собеседник, видимо, по выражение моего лица поняв, что эта новость меня не обрадовала.

— Что хорошо в том, что моими песнями будут бесить людей? — задаю вопрос я. — Я, вообще–то, рассчитываю от них на совершенно обратный эффект.

ЧжуВон смотрит на меня с непониманием.

— Это же… ты же помогаешь стране! — удивлённо восклицает он. — Ты должна гордиться, что твои песни будут вызывать у врагов головную боль!

— Сомнительный повод для гордости, — честно говорю я, то, что думаю. — А можно как–то отменить эту ерунду? Я имею в виду вещание на сопредельную территорию?

ЧжуВон недоумённо смотрит на меня. Кажется, думает, что я его как–то подкалываю, что ли?

— Ты что? — спрашивает он. — Это приказ высшего военного командования. Хочешь, чтобы по твоей просьбе его отменили?

— Почему бы и нет? — пожимаю я в ответ плечами. — Я плачу налоги, на которые существует это высшее командование. Почему бы ему взять и не прислушаться к человеку, который помогает ему заработать на хлеб насущный себе и своей семье? У нас как — армия для народа или, народ для армии? А?

Смотрю на собеседника. Собеседник, похоже, в ступоре от постановки вопроса.

— С ума сошла, чусан–пурида?! — наконец справившись с удивлением восклицает он. — Думаешь, школьница умней генерального штаба?

Я опять пожимаю плечами.