Сеульская история любви

- Я готов был все бросить и сам ехать в Россию, но парни отговорили. Намджун и Хоби подняли свои связи и смогли выяснить, где ты. А потом оставалось только ждать. А сегодня… Я так сожалел, что не смог встретиться с тобой там, в компании… Позавидовал парням, наверное, впервые за все время, что знаю их…

Я положила ладони поверх его пальцев:

- Раздевайся!.. Что мы стоим в прихожей!..

Он улыбнулся, быстро снял куртку, оставшись в светло-сером вязаном свитере с высоким воротом. Я взяла цветы, поднесла к лицу, вдыхая тонкий, сладковатый аромат:

- Идем в гостиную. И спасибо за цветы!

Прошла первой, достала высокий стеклянный бокал (вазы у меня, конечно, не было!) и поставила букет в воду. Юнги стоял посреди комнаты, оглядываясь.

Я оставила цветы на столе и подошла к нему. А он взял меня за руки, потом перехватил ладони и положил себе на грудь. Смотрел, смотрел, словно старался что-то найти в моем лице.

- Что? – не выдержала я.

- Ты стала еще красивее! – он перехватил обе мои кисти в одну руку, а свободную руку завел мне за голову и, взявшись за резинку, аккуратно потянул, освобождая волосы. Они волной упали мне за спину. И Юнги запустил пальцы в рассыпавшиеся пряди и провел до самых кончиков, словно изучая. И это движение было таким интимным, что я шумно выдохнула, а он наклонился и прикоснулся к моим губам – легким, коротким движением, а потом уже поцеловал по-настоящему, требовательно, напористо, показывая, как сильно он скучал.

Я закинула руки ему на плечи, поглаживая шею, короткие после армии волосы, и отвечала ему со всем пылом, тоже безмолвно признаваясь, что и я скучала эти долгие два года.

И тут сзади раздался топоток маленьких ног, и звонкий голосок произнес:

- Ма-ма…

Юнги замер, несколько секунд, не моргая, смотрел в мое лицо, не прерывая поцелуя, а сын повторил:

- Ма-ма!

Я почувствовала, как тело мужчины закаменело, он оторвался от моих губ и посмотрел куда-то мне за спину. Лицо его выражало полнейшее недоумение.

А Юнчик остановился на месте и, кажется, тоже не мог понять, что за человек обнимает его маму.

Руки Юнги разжались и упали вдоль туловища, и я смогла сделать шаг назад.

А он опять посмотрел мне в глаза и спросил:

- Анна… Это…

Я повернулась к сыну, но ответила его отцу:

- Это Юн Сок. Мин Юн Сок.

Шуга перевел взгляд на малыша, потом опять на меня, сглотнул, словно у него пересохло в горле:

- Подожди!.. Это что – твой сын? Нет, не так! Это МОЙ сын?..

Я молча покивала. И тогда этот суровый рэпер обошел меня и сделал несколько шагов к Юну. Присел перед ним на корточки, несколько минут они смотрели друг на друга – карие глаза и светло-бирюзовые – а потом мой кроха произнес по-русски:

- Па-па…

Юнги рухнул на колени, потом оглянулся на меня, и такая растерянность была в его взгляде:

- Что он сказал?..

А я по-корейски сказала малышу:

- Да, сынок! Это твой папа!

- Ап-па, - послушно повторил Юн. И тогда Юнги протянул руки к мальчику и внезапно охрипшим голосом сказал:

- Иди ко мне, малыш!

И тот послушно подошел и, протянув ручонку к уху мужчины, прикоснулся к небольшому колечку-серьге, заинтересовавшись блестящей штучкой.