Петр Струве. Революционер без масс [сборник]

Самая идея «Средней Европы», — благовидное наименование для германской гегемонии, — заключала и заключает таким образом в себе угрозу для остального европейского мира, и ей должна быть противопоставлена программа раздела Австро-Венгрии, как политически необходимого и вполне осуществимого вывода из войны, преступно навязанной обеими центральными империями другим большим и малым государствам Европы. Сейчас вне этого решения не может быть просто даже окончания войны, как таковой. Напомним, что сама Германия в своих переговорах о том, как Австро-Венгрия могла бы удовлетворить Италию, встала на почву идеи раздела Австро-Венгрии. Теперь так же в сущности ставится вопрос и об участии Румынии.

Союз с Германией, которая на Ближнем Востоке взяла на себя ту роль по отношению к России, которую прежде играли Англия и Франция и отчасти — Австро-Венгрия, и сочетала эту для себя новую, но объективно старую задачу с борьбой против прежних противников России, Англии и Франции, неизбежно поставил многоплемённую и страдающую весьма слабым сцеплением частей Австро-Венгрию перед проблемой: самораздел при честном маклерстве Германии или раздел. Наличность в тылу Австро-Венгрии Румынии, которая, как самостоятельное государство, сложилась и существует вообще лишь благодаря тому, что за её спиной стояла и стоит Россия (иначе она давно была бы присоединена к Австро-Венгрии), вносит в эту проблему ещё одно осложнение, которое можно выразить словом: распад.

Ибо для того, чтобы спастись от произведённой в пользу Румынии ампутации, Венгрия имеет лишь одно действительное средство: отложиться от Австрии, т. е. изнутри разложить, или разделить Австро-Венгрию. Сейчас, как я говорил выше, мы подошли к поворотному моменту войны именно в этом смысле. Но и отпадение Венгрии будет не чем иным, как особым видом раздела Габсбургской монархии, вернее, прелюдией к этому разделу.