Спаси меня, воин

Мэррион ушла после ужина. Как оказалось, по приказу Маркаса, Лилис запрещалось спускаться в зал. Если бы в любой другой день она бы этому удивилась, то этим вечером только обрадовалась. Она сомневалась, что у нее найдутся силы снова пройти через все это. Поэтому она хорошо провела время, разделив с сестрой Маркаса тушеное мясо. Они и то и дело слышали шум, доносящийся с первого этажа. Мэррион, которая спускалась на кухню за ужином, рассказала, что Маркас все же согласился помочь Николасу Маклину и теперь они все праздновали это примирение.

Сейчас, когда Мэррион ушла спать, Лилис торопливо искупалась. Она как раз сушила волосы у огня, когда вошел Маркас. Под ее пристальным взглядом, он задвинул засов, а потом начал раздеваться.

— Поможешь мне искупаться, — отрывисто бросил он. Сев на край кровати, он вытянул ноги, взглядом указывая на свои сапоги, — Сними.

Лилис тяжело сглотнула. Сможет ли она сделать это, не показав своей боли? Сможет или нет, лучше как можно скорее приступить, пока Маркас не повторил приказ.

Медленно, она поднялась на ноги и подошла к Маркасу. К ночи, боль возросла во всю мощь, и ей становилась тяжелее делать каждый шаг вперед. Лилис не сомневалась, что когда она уселась у ног Маркаса, ее лицо стало не просто белым. Прикусив губу, она принялась расшнуровывать его сапоги, надеясь справиться быстрее, чем он решит что-нибудь ей сказать. Пальцы плохо слушались, и шнурок выскальзывал, путаясь в крепкий узел. Лилис едва не заплакала от понимания, что ничего не выйдет. Она не сможет помочь Маркасу. А, даже справившись, понимала, когда они окажутся в одной кровати, она не выдержит его прикосновений.

Будто чувствуя, о чем она думает, Маркас дернул ее на себя, грубо целуя. Лилис обмякла в его руках, не отвечая ему. Ее губы потеряли свое желанное тепло. Маркас с ругательством оттолкнул ее, но отпускать не стал, понимая, что она не удержится на ногах.

— Ты сейчас же расскажешь мне, что происходит с тобой, иначе, я сделаю то, что когда-то тебе пообещал.

Лилис заморгала, пытаясь отчистить сознание от боли и вспомнить, что именно Маркас говорил ей в прошлом.

— Я посажу тебя в тюрьму, Лилис, — низко протянул Маркас, вновь притягивая ее к себе, чтобы заглянуть ей в лицо. — Я оставлю тебя там, пока ребенок не родится. Я предупреждал, не стоит играть с моим доверием.

Лилис побледнела от ужаса. Как она может рассказать ему о своих чувствах и боли, если и сама не понимала, почему это случилось с ней. Быть может, всему виной то проклятье, о котором говорила Фэррис? Если так, то Маркасу совершенно точно ни к чему об этом знать.

— Я не предавала тебя, Маркас, — прошептала она, — я ничего не делала.

— Тогда отвечай на мой вопрос, — жестко сказал Маркас.