Следуя за тенью [CИ]

Ида почувствовала, как к горлу подступает тошнота, но даже тогда не позволила себе отвернуться. Она знала, как действует устройство, которым воспользовался капитан. Гемопластик входил в прямой контакт с нервными волокнами человека, а дальше в его мозг можно было передать практически любую информацию о состоянии тела: заставить поверить, что от него по кусочкам отрезают руки или ноги, сдирают кожу или сжигают на огне, или просто, как сейчас, вызвать сильную, очень сильную, боль.

Десантник убрал пальцы от сенсоров. Тело Грасс, продолжая слабо подергиваться, изломанной куклой валялось на полу. Воздух в комнате наполнял кислый и тошнотворный запах пота, и еще другой, более резкий. Ида сглотнула слюну, густую и вязкую, и тут же поняла, что зря это сделала: тошнота подкатила к горлу, став почти невыносимой. Пытаясь справиться с ней, дочь императора огляделась вокруг. Капитан что-то сосредоточенно набирал на своем пульте, не обращая на нее ни малейшего внимания. Ида знала, что может прямо сейчас приказать ему продолжать без нее и уйти. Она провела рукой по губам, стараясь не вдыхать слишком глубоко, и вновь наклонилась над Грасс. Протянув руку, Ида стащила с головы женщины повязку. Кожа, до которой она случайно дотронулась, была холодной и липкой от пота. Дочь императора с трудом подавила желание брезгливо вытереть пальцы о платье. Грасс никак не отреагировала на ее действие. Ида успела испугаться, что та потеряла сознание, но женщина вдруг моргнула, подняв взгляд на дочь императора.

— Мне нужна вся правда, Грасс, — произнесла Ида и, кажется, даже сама удивилась тому, насколько твердо, ничуть не испугано, звучит ее голос. — Про Вейда и азрак я уже знаю. Мне нужно больше.

— Это Вейд! Это все Оуэн Вейд!..

Ида с трудом удержалась, чтобы не выругаться. Сколько еще Грасс будет продолжать настаивать на своей лжи?

— Это все из-за Вейда! — продолжала повторять она, говоря все быстрее и быстрее. — Как же я его ненавижу! Я должна была его уничтожить…

Ида, уже успевшая подняться, вновь наклонилась над женщиной. Ей показалось, что она наконец-то слышит что-то новое. Сирил Грасс бессильно уронила голову на пол, но взглядом все еще продолжала цепляться за лицо дочери императора.

— Мой муж был правителем Эспенансо, — хриплым сорванным шепотом заговорила она, торопясь, захлебываясь словами, будто боясь, что дочь императора оборвет ее, не дав закончить. — А потом император обвинил его в организации заговора против себя. Я не знаю — клянусь, не знаю! — был он виновен на самом деле или нет, но его казнили. А Эспенансо, которой наша семья управляла уже несколько веков, отобрали у нас. Вместо того, чтобы позволить мне искупить вину и доказать свою преданность, император отдал ее Вейду. А мне не позволили даже уехать! Я должна была, как самая последняя служанка, выполнять все приказы нового герцога и жить только благодаря его милости! Я много лет ждала. Следила за каждым его шагом и ждала. И вот наконец Вейд ошибся! Я написала императору, рассказав ему обо всем. Я надеялась, что он его уничтожит. О, я так на это надеялась!.. Но что же делает император? Вместо того чтобы прислать своих солдат, он присылает кучку ученых и свою дочь, создавая видимость каких-то исследований! И вот тогда я поняла все, — взгляд Сирил Грасс переместился куда-то за спину Иды, словно она больше не видела ни девушки, ни десантников, ни мрачной серой комнаты вокруг. — Я поняла: что бы ни сделал Оуэн Вейд, император его простит. Вейд не просто так получил Эспенансо. Это была награда, а еще плата за молчание о том, что Вейд и император в молодости делали вместе — может быть, как раз за подавление того самого, никогда не существовавшего бунта, принесшего в казну так много земель и денег… Вейд очень много знает. Достаточно много, чтобы ему простили даже азрак… Но смерть наследницы уже не простят! — взгляд женщины вновь впился в лицо Иды. Девушка с трудом заставила себя не отшатнуться. В нем, как в том крике, тоже больше не было ничего от благородной леди Грасс — лишь абсолютная нечеловеческая ненависть! — Да это я сделала так, чтобы тебя оставили на яхте посреди бури и чтобы тебя не ждали в Новом Городе тоже!