Сибирская эпопея

Однажды власти Нагасаки прислали к русскому послу врачей, беспокоясь о его здоровье. «Кажется, он страдает лицемерием и недостатком чувства юмора»,55 – сделали вывод посетители. «Резанов утратил значительную часть доверия у японцев, чрезвычайно высоко ставящих этикет. Они презирают нас, европейцев, и в этом они правы».56

Ответ сёгуна, полученный наконец 23 марта 1805 года, стал ударом для Резанова. Через посланника император велел передать, что Япония «имеет небольшие потребности и принимает немного заграничных товаров», что «ее скромные запросы вполне удовлетворяют голландцы и китайцы и двор не желает ввозить предметы роскоши». Резанова просили благодарить его государя за щедрые подарки, но принять их отказались: «Япония недостаточно богата, чтобы достойно ответить на такую щедрость и нагрузить ваши суда лакированной утварью».57 Резанов сидел напротив японского чиновника, по японскому обычаю подогнув ноги, он был ошеломлен и не мог говорить. Аудиенция продолжалась полчаса, затем японский дипломат встал и серьезным тоном заметил, что «должно быть, трудно долго находиться в столь непривычной позе». Николаю Резанову, глубоко раздосадованному и униженному, оставалось лишь уйти в море. Перед отплытием ему передали пакет с семенами для государыни, чтобы она могла наслаждаться цветением японских растений в своих садах. Миссия окончилась провалом.

Еще одна рана была нанесена самолюбию Резанова в Петропавловске. Сюда пришло письмо от Александра I. Государь император заранее поздравлял своего полномочного посланника с успехом его посольства ко двору сёгуна и выражал радость по поводу выгод, которые сулил новый торговый союз. Он также писал, что получил известие о примирении с Крузенштерном, и объявлял, что намерен наградить последнего Святой Анной. Это была самая высокая награда из тех, какими мог похвалиться сам Резанов. Но в письме не было ни единого слова благодарности, ни единого щедрого жеста в его сторону! Камергер не мог еще знать о другом письме, ласковом и полном обещаний, которое вместе с личным подарком от государя уже было в пути из Петербурга в багаже императорского посыльного. Его самолюбие страдало. Положение было незавидное. Как в таких обстоятельствах было, не уронив достоинства, вернуться в Петербург? Как было объяснить государю неудачу, которую он потерпел в Японии? Да к тому же присутствовать при триумфе Крузенштерна… Камергер чувствовал что, прежде чем снова предстать перед государем, он должен совершить новый подвиг, и он должен совершить его в Америке. «Я навек останусь в Америке, в Америке титулы и награды не нужны»,58 – писал он государю. Тон письма был разгневанный и дерзкий. Его письмо встретилось в пути с личным письмом государя. После такого обмена разумнее было не спешить ко двору. Резанову больше не суждено было увидеться с Александром I и получить от него письмо.