Аллигат. Исход

Ольга отшатнулась от мужчины и устремилась в гостевую комнату от греха подальше.

Не шла — бежала. Убегала.

Хорошо, пусть будет так! — захлестнула горькая обида.

К чёрту всех! — билось сердце бешено. Всех и всё!

С силой захлопнув за собой дверь, схватила саквояж и бросила на кровать. Внутри него послышался глухой стук.

Пистолет, — ёкнуло сердце.

Пусть всё катится к чертям! — распахнула дверцы шкафа. Сгребла с полки одежду и отправила на кровать следом за саквояжем.

Значит, он считает, что от неё один вред?! На кровать полетел ридикюль.

За спиной раздался торопливый стук в дверь.

Ольга обернулась.

Мартин остановился посреди покоя. Его взор застыл на открытых дверцах шкафа, метнулся на саквояж:

— Что вы делаете?

Женщина, как ни в чём не бывало, выдвигала-задвигала ящики комода:

— Вы же сегодня уезжаете? Я еду с вами. До Лондона, — спешила она, будто экипаж стоял у крыльца и должен был вот-вот отправиться.

— Вы остаётесь здесь, — в голосе его сиятельства звучали повелительные нотки.

— Нет, — собирала она мелочёвку. — Больше я не стану никому мешать. Делайте, что вам заблагорассудится.

— Ольга, погодите, — примирительно произнёс Мартин. — Оставаясь здесь, вы никому не помешаете и избавите меня от беспокойства за вас.

— Не нужно обо мне беспокоиться, — брошенная на кровать щётка для волос удивительным образом перелетела через спинку и со звонким стуком упала в углу покоя. — Я в состоянии сама о себе позаботиться. Я же не пленница? — уточнила она, глядя на мужчину, бочком продвигаясь мимо него.

Он отрицательно качнул головой, следя за передвижениями неугомонной гостьи.

— Мне завтра нужно быть в Лондоне, — твёрдо сказала она, возвращаясь к саквояжу, забрасывая в него щётку, торопливо сворачивая вчерашнее измятое платье. — У меня намечена встреча.

— С кем? С графом Мюраем? — не прятал он сарказма.

Очень смешно! — обернулась Ольга на мужчину, прожигая его взглядом

— Когда вы едете? — укладывала свёрток в саквояж. — Я должна закончить эскизы картины. Впрочем…

Мартин растянул губы в ухмылке:

— С доктором? Конечно… С тем шотландцем.

Щёки Ольги зарделись, ноздри раздулись. Мужчина выводил из себя.

— У него есть имя — Кадди Макинтайр, — напомнила она. — Сколько у меня времени до вашего отъезда?

— Вы не едете, — подошёл к ней Мартин, забирая из её рук перчатки. — Я не могу позволить вам в очередной раз наделать глупостей.

Её сердце ухнуло в пятки. В горле пересохло. Глядя на его руки, сжимающие перчатки, глухо спросила:

— Что вы задумали?

— Пообещайте мне, что останетесь здесь до 27 января.

Ольга отрицательно закачала головой:

— Мне необходимо вернуться в Лондон.

Он тяжело вздохнул и вручил ей перчатки:

— Вы не оставили мне выбора. Не взыщите.

Она не успела ни возразить, ни что-либо предпринять. Мужчина быстрым шагом вышел за дверь. Послышался звук проворачиваемого в замке ключа.

Соляным столпом женщина застыла у кровати, глядя на лайковые перчатки в руке.

Не было ни мыслей, ни желания двигаться…

Знала, что ломиться в дверь, кричать, унижаться не станет. Да и бесполезно. Граф своих решений не меняет.

Села на кровать, ссутулилась. Подтянула ридикюль. Теребила его плетёные ручки.

Допрыгалась! — ругала себя, глотая едкие слёзы. Глупая! Сидеть бы тихо, молча вынашивать свои планы, а не мчаться напролом, как гружёная углём вагонетка. Когда бы пришло время — достала бы козыри из рукава. А то и про угрозы Уайта выложила, и с Шэйлой вопрос не решила, и о встрече с Кадди помянула, на которую вовсе не собиралась идти. И наговорила всякого…

Мысли метались как угорелые. Мартин уедет, а она… будет сидеть в деревенской глуши. До Лондона двенадцать миль. Сбежать из-под замка она сумеет, а вот пешком в город идти нельзя. Летом она бы рискнула, а зимой быстро темнеет. Снег, мороз с ветром, бандиты на дорогах, волки. Пистолет дуэльный, однозарядный — с единственной пулей.

Она не хотела думать, что до трагедии осталось семь дней. Святая Дева Мария! Семь! Как много и как мало!