Следы ведут в пески Аравии (второе издание)

В ожидании ответа можно и осмотреть город. С той поры, как здесь побывал Зеетцен, значение Джидды как торгового порта возросло. К тому же по предписанию шерифа Мекки в Джидду должны были заходить все арабские суда, плывущие по Красному морю. А каждое судно, зашедшее в порт, — это пошлина. Город богател. В одном лишь 1814 году, как узнал Буркгардт, пошлина составила сумму в 400 тысяч талеров.

Число жителей в Джидде во время пребывания там Буркгардта, по его подсчетам, составляло 12–15 тысяч, но он понимал, что цифра эта весьма приблизительная, ибо в месяцы хаджа численность населения возрастала вдвое, если не втрое. После хаджа здесь оседают и паломники и торговцы — йеменцы, индийцы, малайцы, и постепенно они усваивают местные традиции и нравы. У всех жителей Джидды, например, один и тот же завтрак — чашечка растопленного масла и чашечка кофе. А некоторые еще вливают масло в нос — от болезней, которых тут немало, в чем Буркгардт успел убедиться на собственном опыте. С тех пор он тоже стал себе вливать полчашечки масла в нос — быть может, это в будущем спасет его.

Буркгардт бродит по городу, описывает людей, здания, базары; кстати, цены здесь значительно выше, чем в других городах Арабского Востока. Самая дешевая еда в Джидде — это саранча. Ловят ее до смешного просто: прямо на улице кладут кучку хвороста и поджигают; саранча летит на огонь и падает. Ее подбирают и тут же поджаривают.

Решение денежной проблемы приходит неожиданно: приехавший в Джидду личный врач Тусун-бея, Яхья-эфенди, охотно обменивает каирский чек Буркгардта на деньги. И почти одновременно появляется гонец из Эт-Таифа: Мухаммед Али, прослышав о бедственном положении ученого чужестранца, просит его принять в дар 500 пиастров и красивую одежду и пожаловать в Эт-Таиф, что в пяти днях пути от Джидды, по только ехать туда не через Мекку, а по другой дороге, севернее.