Расплата. Яростное безумие

— Зачем эти мерзавцы делают это? — сказал с отчаянием Франц, и в его тоне я уловила истерические нотки, — Что им сделала моя Валя? Чем она могла помешать им? Зачем им убивать молодых и красивых женщин?

Он чуть не плакал. Сдерживался из последних сил. Тонкие руки его скользили по столу напротив меня, и я подумала, сколько беспомощной ярости в этих беспорядочных движениях…

— Зачем им это нужно? — повторял он, забывшись.

Павел строго посмотрел на меня. Вернее, он даже не посмотрел. Он метнул на меня молнию.

Я поняла его и кивнула. Конечно, я ничего не скажу Францу об этих монстрах. Или монстре. Он не должен знать, что в действительности сделали с телом его несчастной жены. Он может не перенести этого.

Потом, когда монстра поймают, если поймают… Тогда, несомненно, Франц все узнает в любом случае.

Как жить человеку с сознанием того, что его любимую жену съел людоед? Как можно это перенести?

Что ж, во всяком случае, не я буду тем человеком, который сообщит об этом Францу.

— Я очень надеюсь, что ты поймаешь эту сволочь, — произнес Франц, глядя на Павлика и как бы произнося заклинание. — Я очень рассчитываю на тебя… Паша, тебе не удалось ее спасти, это не твоя вина, я понимаю… но хоть найди того, кто это сделал. Найди этого зверя, я прошу тебя.

— Тебе сейчас лучше всего пойти домой и лечь спать, — сказал Павлик, подходя к нему и кладя руку на плечо: — Нужно принять снотворное, только не слишком много, и заснуть, — повторил он мягко и убедительно.

— Сейчас это лучше всего, — сказала я, встревая в разговор мужчин. Мне показалось, что Францу сейчас требуется женский голос. Женское участие. Он выглядел таким брошенным, таким растерянным…

— Я не могу, — ответил он глухим голосом, оборачиваясь ко мне. — Сегодня у меня в клубе танцы. Я не могу бросить помещение. Там все разнесут.

Он замолчал и понурил голову.

— Тебе что, обязательно нужно там быть? — спросил Павлик. — Тебе некого оставить за себя? У тебя есть кто-нибудь, кому ты можешь поручить торчать вечером в этом твоем паршивом клубе?

— Нет, — покачал головой Франц. Он выглядел совершенно убитым и измученным. — Там только диск-жокей и билетерша. И все. А без меня это будут не танцы, а мордобой и пожар. Я же знаю свой контингент.

— Ладно, — сказал Павел. — На эту тему мы еще с тобой потом поговорим. Не сейчас… Знаешь что? Ты иди и спи, а я позвоню участковому и попрошу его подежурить у тебя в клубе сегодня. В порядке исключения. Договорились?

Франц пошевелился на стуле. Его тонкое, почти прозрачное лицо разгладилось, и в голубых глазах показались удовлетворение и благодарность.

— Спасибо, — сказал он, и, схватив руку Павлика, пожал ее: — Спасибо. Это мне очень поможет. К завтрашнему дню я приду в себя.

Он встал и сделал движение по направлению к двери.

— А завтра у тебя тоже танцы? — поморщился Павлик. — Что, ты их каждый день устраиваешь? Ладно, ладно, потом об этом… — Павлик подумал пару секунд, потом посмотрел на меня и вдруг сказал решительным голосом Францу: — Знаешь что… Завтра, чтобы тебе не так противно было там, на твоих дурацких танцах, мы к тебе с Мариной придем. Побудем с тобой. Хочешь?