(не)желанный брак, или Космический приют для хищных растений

— Да храбрость моя, — я улыбнулась. — От нас он ушёл на своих двоих, перебравшись на противоположный берег.

— Это вы... Вы... Ненавижу вас! Хорошо же жили, — взревела женщина.

— Ну и тварь же ты, — процедила я. — Хорошо тебе жилось, пока сын с мужем и невесть ещё кто из твоей гнилой семейки людей убивали?!

— Они сами виноваты! Нужно было соглашаться на предложенные условия, — заявила эта падаль.

— Жаль нельзя вернуть время вспять, — зашипела я змеёй, сжимая ладони в кулаки. Ещё никогда я не желала так остро придушить человека. — Я бы тебя с тем магазином подорвала.

— Видите! Видите! Она призналась, — заверещала тварь.

— В чём? — мистер Мортен старший и его друг, заправляющий пока здесь всем, деланно удивились.

— Ничего не слышали. Хотя нет, — генерал Шаус ухмыльнулся. — Вот конкретно вашу реплику я запомнил.

Нас вывели в коридор. Дверь комнаты захлопнулась, отрезая навсегда от этого мерзкого семейства.

Но ощущая жгучую злость, я всё ещё искала ей выход.

Как можно быть такой...? У меня слов не находилось.

— Дали, что ты? — Калеб мягко приобнял меня и прижал к своему боку.

— Жаль, что мы не уничтожили её. Не стёрли с этой земли. Ты слышал её? Хорошо ей жилось!

— Жилось хорошо, а сейчас заживётся плохо, — вмешался в наш разговор Шаус. — Там, куда я их отправлю, она на себе узнает, что такое «лихорадка переселенцев», тяжёлый труд и насколько вкусны сухари из синтетической кукурузной муки. А с сыном их сложнее дело обстоит. Я не профессионал, но готов поспорить — щенок подорвался на Вэле. В отчёте мы указали, что взрывчатка находилась в его кармане. Пусть будет так.

— В лечебницу? — предположил Калеб.

— Да, скорее всего. Но придётся связываться с Марсом, они оттуда прибыли. Восстанавливать его в базах и.

— Да к мамаше его, — рыкнул Мортен старший. — В колонию-поселение. Пусть там доживает «овощем».

Мистер Шаус задумчиво кивнул.

Мы вышли на улицу.

— А вон и дети.

На самой первой лесенке прижавшись друг к другу, что воробушки, сидели чумазые малыши. Годиков пять, а то и меньше. Слипшиеся волосёнки непонятного цвета. Шея в грязных разводах. На худых плечиках полинявшая тряпка.

— Как они выжили? — шепнула я.

— «Лихорадка переселенцев» часто щадит детей. А почему не добили...? Смею предположить, что после нахождения сбыта золота, взялись бы и за работорговлю. Их просто посчитали товаром.

Калеб, услышав такое, ругнулся так, что я поморщилась, хотя была с ним согласна.

— Мне о детях рассказали после ухода четы Руфкоф. И я, признаться, ещё даже не думал, куда их. Надеялся на родственников, которых не оказалось.

— Я знаю, кто будет им прекрасной мамой, — я наконец улыбнулась.

Не такой уж этот день и плохой.