Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3

— София… голубка…

— Ненаглядная, я знаю, у тебя уже все выстроено и ты готова дать прекрасный спектакль. Но поставила ты его неправильно. Абсолютно неправильно.

— Глупости. Ты просто не знаешь…

— Знаю. Радость моя, играть надо совсем по-другому. Притушенно, говорить мало, побольше скрывать, быть настороже и оберегать семью.

На лице Магды Леонидис выразилось откровенное, как у ребенка, замешательство.

— Голубка, — сказала она, — ты и вправду считаешь…

— Да, считаю. Играть под сурдинку. Вот в чем смысл. — И София, увидев, как на лице матери появляется довольная улыбка, прибавила: — Я тебе приготовила шоколаду. В гостиной.

— Дивно! Умираю от голода…

Она помедлила в дверях.

— Вы не знаете, — сказала она, обращая свои слова то ли ко мне, то ли к полке за моей головой, — как чудесно иметь дочь.

И с этой репликой под занавес она покинула сцену.

— Один бог ведает, что она наговорит полиции, — сказала мисс де Хевиленд.

— Все будет в порядке, — успокоила ее София.

— Она может сказать что угодно.

— Не волнуйся, она сыграет так, как того требует режиссер. А режиссер — это я.

Она направилась было за нею вслед, но в дверях обернулась:

— Здесь к тебе инспектор Тавернер, отец. Ты не против, если Чарльз останется?

Мне почудилось, будто по лицу Филипа Леонидиса скользнуло легкое недоумение. И немудрено. Но привычка соблюдать невозмутимость сослужила мне добрую службу. Он пробормотал: «Да, конечно, конечно» — несколько неуверенным тоном.

Инспектор Тавернер, солидный, надежный, вошел с той деловитой стремительностью, которая почему-то действовала на людей успокаивающе.

«Несколько неприятных минут, — словно говорила его манера, — и мы навсегда уберемся из вашего дома, и больше всех доволен буду я. Поверьте, мы не собираемся околачиваться тут вечно».

Не знаю уж, как ему удалось дать это понять без единого слова, а только придвинув стул к письменному столу, но факт тот, что удалось. Я скромно уселся немного поодаль.

— Я вас слушаю, инспектор, — проговорил Филип.

— Я не нужна, инспектор? — отрывисто произнесла мисс де Хевиленд.

— Пока нет, мисс де Хевиленд. Вот если позволите позднее…

— Да, конечно. Я буду наверху.

Она вышла и закрыла за собой дверь.

— Итак, инспектор? — повторил Филип.

— Я знаю, вы человек занятой, я вас долго не задержу. Скажу вам только строго конфиденциально, что наши подозрения подтвердились — ваш отец умер не своей смертью, а от чрезмерной дозы физостигмина, чаще известного как эзерин.

Филип наклонил голову, но никаких признаков волнения не обнаружил.

— Есть ли у вас какие-нибудь догадки?

— Какие же могут быть у меня догадки? На мой взгляд, отец принял яд по ошибке.

— Вы действительно так думаете, мистер Леонидис?

— Да, по-моему, это вполне допустимое объяснение. Ему, не забывайте, было уже под девяносто, и видел он неважно.