Неистовый [litres][Ruckus]

Он этого не говорит – вероятно, не желая признаваться в этом, – но я не сомневаюсь, что одной из причин продажи акций Ван Дер Зи стало желание проводить больше времени с нами. Ведь он не знает, что случится завтра. И я тоже. Но не сомневаюсь в одном – мои мальчики останутся в надежных руках. С мужчиной, который умудрился оплодотворить меня, хотя врачи уверяли, что вероятность забеременеть для меня составляет всего одну десятитысячную процента. И Дин воспользовался этим ничтожным шансом. А так как у него нет гена муковисцидоза, то сын вырастет здоровым и сильным. Прям как его отец.

– Положи доллар в банку за меня, – кричит Дин Найту, а затем ухмыляется и разворачивает полотенце, но через секунду завязывает его обратно. – Я отдам тебе завтра.

– И двенадцать процентов сверху, – доносится до нас ответ Найта.

– Ты уверена, что он не мой? – фыркнув от смеха, спрашивает Дин.

И бросает на меня такой взгляд… ну, знаете, от которого я становлюсь влажной и мне хочется молить его темную сторону отшлепать меня.

Я пожимаю плечами, стараясь подавить его влияние на меня.

– Ну, думаю, он больше всего подходит на эту роль.

Кроме малыша у меня в животе.

Дин опускается на кровать и кладет руку на мой огромный живот.

– Эй, Сириус?

– Да, Земля?

– Почему ты так чертовски ярко сияешь? Из-за тебя мне трудно спать по ночам.

– Ммм. – Я подняла его руку и, улыбаясь, поцеловала в ладонь. – Спасибо за сыр, но у меня от него изжога.

– Ладно, на самом деле я пытаюсь сказать, что ты уже два месяца храпишь во сне. И я, черт побери, не высыпаюсь.

– И это пройдет, – поддразниваю я. – Скоро мой храп сменится плачем младенца всю ночь напролет на ближайшие пару лет.

Дин целует меня в висок, потом в живот, а потом между моих увеличившихся в размере сисек, причмокивая, словно сосущий грудь ребенок. Я люблю его. Люблю его так сильно, что задаюсь вопросом, а почему я не сделала то, что должна была сделать больше десяти лет назад. Оттолкнуть сестру в сторону, когда она бросилась в его объятия, и заявить, что он мой.

Потому что он всегда принадлежал мне. Каждая клеточка его тела.

Хорошее и плохое. Счастливое и грустное.

Все это мое.

Точно так же, как я принадлежу ему.

Нина умерла через несколько недель после того, как меня выписали из больницы три года назад. От передозировки наркотиков на своей ферме в Алабаме. И ее муж вместе с ней. Мы отправились туда, и я поддерживала Дина, собирая осколки его разбитого сердца. Видела, как он наконец сломался и признал, что она ему не безразлична. Что он любил Нину и хотел быть ее сыном. Что его сердце никогда не станет прежним.

Лев в переводе с иврита означает «сердце». И именно так мы решили назвать нашего сына.

Я считаю это своим благословением. Каждый божий день.

Когда целую Найта перед сном. Когда смотрю из окна и вижу, как Дин пытается включить разбрызгиватели, пиная их, прежде чем вспоминает, что они автоматические. Когда мы с Милли собираемся на поздний завтрак и смотрим, как дети играют, кричат и дерутся.