Бегемот. Структура и практика национал-социализма 1933 - 1944 гг.

Это не тот взгляд, которого придерживались классические экономисты. «Один индивид никогда не должен предпочитать себя любому другому индивиду настолько, чтобы причинять этому другому вред или ущерб с целью принести себе выгоду, хотя выгода одного может быть намного больше, чем вред или ущерб другого. В погоне за богатством, почестями и повышением по службе каждый может бежать настолько быстро, насколько он может напрягать каждый нерв и каждый мускул, чтобы опередить всех своих конкурентов, но если приходится отталкивать кого-нибудь из них или сбивать с ног, снисходительности зрителей приходит конец».[578] В этих суждениях Адам Смит вводит различие между двумя видами конкуренции, одной, основанной на эффективности, а другой, основанной на уничтожении конкурента. Он не терпит конкуренции без ограничений, поскольку в теории Адама Смита конкуренция — это нечто большее, право предпринимателя: это основной механизм непрерывного воспроизводства общества на еще более высоком уровне. Но это обязательно предполагает отсутствие монополий. Свобода договора не подразумевает права создавать промышленные объединения, свобода договора — это форма свободного товара. Где предметы потребления не свободны, где они монополизированы, должно иметь место вмешательство правительства. «Для свободного товара… нет повода для этого [вмешательства правительства], но оно необходимо для булочников, которые могут договориться между собой и выпечь такое количество хлеба и по таким ценам, какие им нравятся».[579]

И все же допущения, при которых классические экономисты готовы гарантировать свободу, имеют еще более широкий характер. Они обращаются к основному институту общества, к частной собственности. Монополии отвергаются как несовместимые с экономической и социальной системой, исключения допускаются только для колоний, и даже здесь только на переходный период. Что касается законов, принятых во время периода меркантилизма для того, чтобы защитить монополии — «то это законы Дракона, эти законы, можно сказать, написаны кровью».[580] Даже корпорация акционерного капитала отвергается в принципе и разрешается только для четырех видов экономической деятельности: банковского дела, страхования, строительства и навигации каналов и водоснабжение крупных городов.[581] Для глубокой социологической проницательности Адама Смита характерно, что он считает корпорации акционерного капитала законными только потому, что в их действиях инициатива предпринимателя становится ненужной, как только экономическая деятельность сводится к простой рутине.