Исповедь старого солдата

Но вот однажды, выполнив задание, я в сумерках возвращался на свой наблюдательный пункт. Вечер был теплый, тихий. С особым удовольствием шагал по дороге, радуясь тому, что жив, что могу идти не сгибаясь, в полный рост, хотя при этом на душе было не совсем спокойно. За многие месяцы окопной жизни мы настолько привыкли или ползать по земле, или перебегать с места на место, согнувшись в три погибели, что в нормальном положении чувствовали себя неуютно. А тут, пожалуйста, — во весь рост!

Километрах в трех от передовой, у самой дороги, неожиданно возникли несколько странных сооружений. Они напоминали как бы маленькие домики без крыш. Еще вчера, когда я шел на задание, ничего такого здесь не было. Что же это? Я свернул к ним.

Подойдя ближе, увидел, что это не постройки, а что-то непонятное. Рядом копошились люди. Это солдаты рыли огромные, квадратные ямы.

— Ищешь кого? — раздался из ямы хрипловатый голос.

— Да нет, — заглядывая внутрь, ответил я. Там в темноте проглядывался силуэт солдата. — Что это у вас там?

— А ты подойти поближе, посмотри, — посоветовал солдат.

Резкий неприятный запах исходил с той стороны. Подойти близко было невозможно. Но даже издали, присмотревшись, увидел, из чего эти «постройки». Дрожь меня пробрала — это были убитые солдаты, сложенные, как дрова в поленницы.

Солдат вылез из ямы. Пожилой, давно не бритый, он устало сел на камень, достал из кармана кисет с табаком, в котором была завернута аккуратно сложенная газетка, скрюченными пальцами ловко свернул «козью ножку» и, набив ее табаком, тонкий конец сунул в рот. Потом такими же привычными движениями достал кресало, несколько раз чиркнул по камню. Шнур поймал искру, задымился. Солдат прикурил, затушил пальцами шнур и вместе с кисетом сунул обратно в карман.

— И что вы… их… туда… в ямы?

— А куда же еще? — удивился солдат, — на то мы и посланы. Днем собираем, ночью закапываем.

Солдат затянулся махорочным дымом и простуженным голосом продолжал:

— Да, много их тут… Дома каждого ждут, а мы всех их в одну яму поскидаем. Одно название — братская могила. Земля всех братьями делает.

— А медальоны хоть собрали?

— У кого были — взяли. Потом может отпишут: дескать, погиб смертью храбрых, да хороним мы его вот так, как собаку, просто в яму бросаем. А как же по-другому? Не рыть же могилу каждому?

Ребят гибнет много. Но такого количества убитых, собранных вместе, не видел ни разу. Подумал: в один из дней в такой братской могиле могу оказаться и я…

К утру вернулся на передовую. В привычной обстановке увиденное ночью растворилось в новых переживаниях. Обстрелы и бомбежки не оставляли времени для размышлений. Шла война.